— В Брагино всё тихо, — отчеканил Дуга. — За двое суток не было ни единого выстрела. Люди Шрама, насколько можем судить, тоже угомонились.
— Шаурмечная работает? — уточнил я.
— Так точно, — ответил он. — Сегодня была рекордная очередь. Пошёл слух, что на наших улицах безопасно. Утром подходил наряд с полицейского поста — я думал, с проверкой, а они за шаурмой.
— Надеюсь, без очереди их не пустили? — строго спросил я.
— Обижаете, командир! — усмехнулся Дуга. — Порядок ведь один для всех.
Вечер мы с Мирой традиционно заканчивали распитием какао, разместившись на деревянной качели. Первые минуты мы просто молча сидели, слушая треск сверчков. Где-то в темноте шебуршал ежик.
Чувствуя его, кошка Мара сперва зашипела, а потом запрыгнула к нам на качель и улеглась у хозяйки на коленях.
— Странный день, — сказала Мира, поудобнее устраиваясь на качеле. — Никто никуда не мчится, ничего не горит, ни в кого не стреляют. А я устала не меньше, чем когда Чёртову Лапу от наёмников отбивали…
— Стройки, переселенцы, организационные вопросы? — хмыкнул я.
— И ещё список из тридцати трёх дел, некоторые из которых были запланированы больше недели назад, а добраться до них получается только сейчас, — устало выдохнула Мирослава.
— Кстати, о делах, — вспомнил я. — Уж извини, но загружу ещё — до сентября нужно решить, где будут учиться наши дети.
Мира замерла не донеся чашку с какао до рта, а сердце ее бешено забилось:
— Наши? — тихо спросила она, осторожно повернув голову в мою сторону.
— Если их родители — наши люди, то и дети тоже наши, — невозмутимо ответил я.
Мира выдохнула, вернула себе привычное спокойное состояние и отпив какао кивнула:
— Да, ты прав. Мне нравится, как ты относишься к жителям Чертовой Лапы и гвардейцам, и… В общем, насчёт детей. Я сегодня как раз раздумывала над этим вопросом, когда размещала семьи. Детей школьного возраста на наших землях два с половиной десятка. А к сентябрю, когда доедут остальные из Брагино, будет ближе сорока. Плюс еще дошкольников хватает, но с ними женщины как-то сами управляются. Хотя подобие детского сада тоже было бы неплохо создать.
— Верно, — согласился я и, подумав, произнес: — Около сорока человек разного возраста к сентябрю… Немало. Есть идеи, как с ними быть?
— Идей много, Анхарт. Временное здание поставить — не самая большая проблема, — начала она. — Как, впрочем, и закупить парты, доски да прочие принадлежности. Если, конечно, глава рода выпишет на это бюджет, — она многозначительно посмотрела на меня.
— Глава рода выпишет, — кивнул я, допив какао и постав пустую кружку на небольшой столик.
— И это хорошо. Однако это только вершина айсберга. Всё упирается в наличие учителей. И это я ещё не говорю о том, что любое обучение нужно узаконить! Аттестат должен быть имперского образца, иначе всё, что мы тут наладим, останется филькиной грамотой. Ни в гимназию потом, ни на службу, ни в университет…
— Как говорит Петрович — без бумажки ты какашка, — припомнил я, глядя на зажигающиеся звезды.
— Именно, Анхарт!
— Но мне эти бумажки не нужны. Дети вырастут и продолжат служить нам. А мы будем знать, чего они стоят.
— И все же правильно оформленные документы повышают престиж обучения в нашей школе, — проворчала Мирослава. — У их родителей будет еще один дополнительный стимул остаться служить нашему роду. Да и потом… Недруги могут постоянно слать к нам органы опеки, которые будут утверждать, что наша школа — не школа, а подданные Империи на наших землях не могут реализовать свое законное право на получение образования.
— Да понял я, понял, — улыбнулся я и задумался.
Вся эта ситуация напомнила мне случай с Кравцовой — она выучившийся врач, а без нужных бумажек и реестров работать врачом не может.
Мирослава посмотрела на меня с укором, не сдержалась и выпалила:
— Что смешного? Законы и правила нашей Империи вызывают у тебя лишь улыбку?
— Я сейчас улыбаюсь, Мира, потому что мне нравится, как ты серьезно подходишь к работе. Как переживаешь за будущее нашего рода и наших детей.
Она осеклась и поджала губы. Щечки ее начали предательски краснеть. Мира залпом допила свое какао и резко отвернулась.
— Резюмирую! — резко произнесла она. — В данный момент проще всего пристроить детей в готовое учреждение. Школа номер восемь совсем недалеко от наших границ. И у них последние годы сильный недобор — классы стоят практически пустые. Того и гляди её закроют или объединят с какой-то другой. Ехать до неё от нас — десять минут на автобусе.