– Я читал твою докладную записку, читал материалы дела. Ни одного факта подтверждающего твою теорию там нет. Расскажи-ка лучше о мерах, которые ты предлагаешь. И, главное, зачем это? Калюжный мертв, убийства правда были, они раскрыты, убийцы под следствием. Опять рвешься показать себя?
– Секту Праматери нужно признать экстремистской. А первых лиц секты следует привлечь к ответственности по закону об экстремизме. Это наш единственный шанс сохранить стабильность в городе, и даже в стране. Дело в том, что хоть Калюжный и убит, остались, так называемые, жрецы. Несколько преподавателей. Десяток человек или чуть больше. Они помогали Калюжному в организации его лекций, участвовали в ритуалах инициации. Эти люди, на данный момент, ни в чем не обвиняются. Кое-где идут как свидетели. Они способны восстановить деятельность секты с теми же последствиями, что и раньше, то есть с убийствами. А так как их идеи получили известность, они смогут наплодить ещё больше убийц-фанатиков.
– Всё же организация обезглавлена, - заметил Эрик Павлинович.
– Не думаю, что Калюжного вообще можно считать главой организации. Не стоит забывать, что секту создал другой человек.
– А он на данный момент в дурдоме, да?
– К нему не пускают никого кроме родственников, но с внешним миром он общаться может. Есть же интернет, мобильная связь.
– Значит так, - сказал после тяжелого вздоха Эрик Павлинович, - прекращай активность в этом направлении. Убийц без нас посадят. А идейки, с которыми там профессура в Свердловске носится, оставь этой профессуре. Эшникам дай отбой, на всякий пожарный. Нечего там шумиху разводить. Пресса пусть тоже, наконец, угомонится.
– Но…
– Без “но”. Я в курсе, что ты тему подсвечивал. Имело смысл, но теперь будут другие задачи. По ним указания будут позже. Решение принято. А пока лучше следи, чтобы у тебя в том же городе, кстати, - Эрик Павлинович поднял указательный палец, как бы заостряя внимание на проблемность города, - опять беготни с храмом не было. Всё, разговор окончен.
Человек, которого Эрик Павлинович называл Сашей, резко поднялся со стула, кивнул, и направился к выходу из темного кабинета.
“Секта восстановится за считанные недели. Трогать её особо не будут, значит вырастет и окрепнет” - так думал уже про себя человек дававший только что отчёт в кабинете Эрика Павлиновича, чью фамилию и должность мы не назовем, - “А старикан уж больно шумихи не любит. В Екате уже изрядно пошумели. Как бы там сверху не заинтересовались. Решил прикинуться, что всё нормально. Потому и секту трогать не хочет.
Что ж, обратим наши старания на то, чтобы шумихи не было. Тихо, мирно, по-семейному сделаем.
А к началу года, - переключился он на более отдаленные планы, - надо готовить проект по чистке Авгиевых конюшен в области. Засиделись некоторые. Да и не только там.”
Александр чувствовал воодушевление.
Шокирующее интервью Калугина
– А стажера ты зачем взял? Димон, ты головой думаешь вообще?, - говорила Катюха, находясь на небольшом расстоянии от машины. Коля видел, и представлял о чем они говорят, но его это особенно не волновало. Он то знал зачем ему туда.
– Кать, там старик полоумный, его на носилки положат и в подвал отнесут, чтоб лишних людей не было. В подвале будешь ждать ты. Санитар в этом деле участвует один, старика привезёт и уйдет. А защищать тебя от поехавшего как лучше, одному или вдвоём? Я вот думаю, что вдвоём.
-Давай, поехали, - сказала Катя со вздохом, - И держи конверт. Там сколько ты сказал. С тобой после публикации отдельный разговор будет. Если всё получится, это большой успех. Никто к нему ещё не пролезал, а хочется многим. Чел должен быть интересным. Наш уральский Джокер почти. Разорвут нас на цитаты, - Катюха увлеклась, и забыла, что секунду назад отчитывала Димана из-за Коли, которого, кстати сама и просила взять на интервью. Уж больно ей мальчишка понравился. Дорога до желтого дома прошла за приятными мыслями.
Психиатрическая больница - и так место зловещее, по одному названию, тут ещё традиционная уральская весенняя слякоть и, вполне ожидаемое, легкое состояние разрухи. Даже Димон - образец маскулинности, чувствовал себя не в своей тарелке. Чего уж говорить о Катюхе, которую повели сразу в подвал этого жутковатого заведения.
В подвале пахнет сыростью. Полумрак. Светит одна лампочка. Парни завозят полоумного на носилках. Он довольно улыбается. “Нечёсанный, неопрятный старик, впрочем в психбольнице за собой особо не последишь, наверное”, - подумала Катя.