– Знаете, кто это? – спрашивает нас Ярослав.
Рус тут же выдаёт:
– Я знаю. Ещё один из рода Арташевых.
– Точно, – кивает Ярик. – Иван Арташев, брат Миланы.
Ооо... Наверное, такой же мудак, как сестра.
Милана – бывшая Ярослава. Заносчивая сука, считающая себя высшим обществом. Не мой тип девушек от слова «совсем».
– Я так понимаю, ты у него трудишься? – смотрю на Омарова.
– Формально на его отца. Но да, Ваня типа мой начальник. Распиздяй тот ещё, кстати.
Этот разпиздяй сейчас кадрит первокурсниц возле женской общаги. С одной из них вроде начинает спорить. Внезапно девчонка толкает его в грудь, а он хватает её за волосы.
Это чё за нахер?!
Дёргаюсь в их сторону, но Яр вдруг тормозит меня, положив ладонь на плечо.
– Не лезь, Ян. Это семейные разборки.
– В смысле?
Отбиваю его руку и шагаю к общаге. Этот мудак Арташев треплет девчонку за волосы и что-то гневно цедит в лицо.
– Руки от неё убери! – рявкаю я.
Влетаю в него с ходу, снося с ног. Беру за горло на удушающий, и он хрипит там что-то злобное.
Мои друзья уже рядом.
– Хорош, хорош, Бес. Ты его задушишь!
Пытаются оторвать мои руки от горла этого мудака. А у меня от ярости всё расплывается перед глазами. В старшей школе я не славился вежливостью по отношению к девчонкам. Но чтобы применять к ним силу – это зашквар.
Мой отец никогда не бил мать, но я часто слышал, как сосед дубасил жену. Тогда я был ребёнком, и звуки борьбы и крики женщины за стенкой наложили на детскую психику тяжёлый отпечаток.
Меня рвёт на части при виде таких сцен.
Поплывшим взглядом смотрю на девчонку. Волосы у неё длинные, как у Рапунцель. А цвет... Такой цвет невероятный! Вроде бы тёмно-пепельный, но отливает, как холодный металл на солнце.
Такие волосы трогать – просто преступление.
И иметь такие глаза, как у неё – тоже.
Они большие, цвета каштанового мёда. А губы – сочный персик.
Девчонка упирает руки в бока и выкрикивает:
– Отпусти его, мудак!
Это она мне, что ли?
Оторопев, ослабляю пальцы. Друзья выдёргивают Арташева из моих рук, ставят его на ноги. Тот, прокашлявшись, сразу начинает материть меня. И, конечно, апеллирует к своей фамилии, грёбаный чепушила.
– Испарись, блять, вообще! А то хрен доучишься здесь! – угрожает мне, яростно жестикулируя.
– Вань, не жести. Он вписался, потому что не знал, кто она, – пытается сгладить Ярик.
Рус тоже поёт ему про то, что я свой. Что я – нормальный.
А кто она?!
Не сводя взгляда с девчонки, поднимаюсь с травы.
– Ну так объясните ему, на кого он погнал! – выплёвывает Арташев.
И сваливает, поправив свой пиджак. Девчонка тоже ретируется, слиняв в общагу. Но сначала бросает на меня оценивающий взгляд.
– Ну и кто она такая? – разворачиваюсь к друзьям.
– Эта барышня тоже Арташева, – морщится Ярослав. – Внебрачная дочь. Вероника.
Ещё одна Арташева, блять? Такая же, как сука Милана?
И почему эти сучки такие красивые?
– Ладно, я понял.
Внезапно в нас влетает Марго. Ещё одна опоздавшая.
Она – подружка Миры и Люды. У нас с ней что-то намечалось в прошлом году, но так и не срослось. Мы просто дружим.
– Вы не представляете, что мне только что сказали! – тараторит Марго. – В универ припёрся братец Миланы. А ещё... Знаете, кого ко мне подселили? Арташеву, блин! Младшую Арташеву! У них там сколько, блин, потомства? Взвод целый?!
– Ну эта новость уже не сенсационная, – пожимает плечами Рус. – Пойду, Люду найду, что-то она задерживается.
Марго льнёт к моей груди и плаксиво протягивает:
– Да за что мне это, а?..
Глажу её по волосам и бросаю взгляд на окно их комнаты. А там – Рапунцель... Смотрит на нас.
Глава 2. Ящик Пандоры.
Ника
Целую секунду или, может, две мне хотелось, чтобы тот незнакомец задушил моего братца.
В эту пару секунд я не была собой. Я была тем, кем меня сделали мои новоиспечённые родственники. И эти самые родственнички линчевали бы меня в итоге за своего драгоценного Ванюшу. А вот если что-то случится со мной, им будет глубоко наплевать.
Потому что я – никто. Обычная девчонка из маленького провинциального городка, в который девятнадцать лет назад угораздило приехать Арташева Артёма Андреевича. И по ужасному стечению обстоятельств он встретил там мою мать.
Точнее не встретил, а сбил, будучи в машине. Мама попала в реанимацию, а он её выхаживал, боясь уголовного преследования.