– Господи... – она изображает фейспалм. – Говоришь, как прыщавый подросток.
– Думаешь, лишь наличие прыщей определяет степень желания пожирать глазами девочек?
– Вообще-то, да. Я всегда думала, что чем взрослее парень, тем меньше страдает от вожделения. Выходит, нет? – искренне возмущается она.
Я посмеиваюсь.
– В единорогов тоже веришь? Мне придётся тебя разочаровать, Марго. Единорогов нет, а мужской пол до самой смерти глазеет на женские задницы.
– Мой мир рухнул, – картинно вздыхает она. – Ну ладно, глазейте, раз уж по-другому никак. Только не мешайте.
– И мне бы телефончик той стрипухи... Ты же по-любому чатик с ними организуешь. Скинь мне номерок.
– Да какая она стрипуха, Ян? Стрип-пластика не равно стриптиз, чтоб ты знал.
– Но двигается-то она сто процентов зачётно, – подмигиваю Марго. – В общем, номерок мне дашь. А сейчас – на выход. Я хочу потренить немного.
Закатив глаза, встаёт. Вместе выходим из раздевалки в зал.
Я думал, что девочки уже разошлись, но, оказывается, не все. На первом ряду сидит Арташева. Судя по всему, она всё это время нас ждала. Ну или не нас, а Марго.
– Я надумала пройти кастинг, – заявляет младшая Арташева с серьёзным лицом и встаёт. – Я занималась хореографией последние три года. Допом – стрейчинг, пилатес, йога.
И это неудивительно, вообще-то. В семье Арташевых прокачивают, не щадя себя, и тело, и лицо. Лишь бы быть лучше других. Сильнее, красивее, изящнее. И, конечно, чтобы была возможность блеснуть перед другими всем этим.
Ладно хоть младшенькая, в отличие от старшенькой, ещё не накачала губы. У Миланы – огромные пельмени на лице.
Я негромко говорю Марго:
– Походу, тебе придётся взять свою соседку.
Её лицо изумлённо вытягивается.
– Какую со... Что? Это Арташева? – шипит как змея.
– Угу.
– Да ни за что!
– Ну так что? – подходит к нам Ника. – Этого достаточно, чтобы пройти первый этап?
– Нет. Может, ты всё это придумала, – не слишком вежлива с ней Марго. – Тебе придётся доказать, что ты что-то умеешь.
– А другим почему-то не пришлось... – протягивает Арташева и надменно улыбается. – Ну ок. Что мне сделать?
– Колесо, шпагат... Ну или то, что может меня удивить.
– Пф! – фыркает девушка, отворачиваясь от нас.
Сначала мне кажется, что она сейчас уйдёт. Но нет. Ника разбегается и делает колесо. Потом сразу садится на продольный шпагат, прогибается назад, упирается ладонями в пол, как на мостике, встаёт на руки. А в придачу делает кувырок, сверкнув простыми беленькими, какими-то подростковыми трусиками. В конце делает поклон, глядя на нас исподлобья.
Ну ладно, она хороша. Очень хороша.
Гибкая и даже сексуальная немного.
Марго бубнит себе под нос:
– Позёрка долбаная.
Поворачиваюсь к подруге.
– Да. Но тебе придётся её взять.
– Ну раз придётся, значит, возьму, – недовольно бурчит Маргаритка. И уже громче обращается к Нике: – Ты принята сразу в команду, на другие этапы отбора не приходи. Оставь свой номер, я добавлю тебя в общий чат и потом напишу, когда начнутся тренировки.
Ника диктует свой номер, а я против воли запоминаю его. Уж больно простой. В конце три семёрки и ноль.
Пока Марго записывает телефон и кидает приглашение в чат, мы с Арташевой смотрим друг другу в глаза. Говорю одними губами:
– Поздравляю.
Она ехидно улыбается. И тоже беззвучно отвечает:
– Мудак.
Задело моё высказывание о двух левых ногах, да? Сразу решила продемонстрировать мастерство?
– Всё, я отправила, – говорит Марго.
– А я вступила, – жмёт на экран Ника. – Ладно, я пойду. Увидимся.
– Ага, пока.
Арташева покидает зал, а я обращаюсь к Марго.
– Ну и зачем ты её сразу в команду взяла?
– Разве непонятно? Чтобы не отсвечивала на кастингах. Хочу хоть какое-то время держать её подальше от нас.
А вот это печально. И, кстати, мне кажется, что в Марго сейчас говорит ревность.
– Ты тоже вали, – игриво шлёпаю её по бедру. – Освободи уже мою святую святых.
Хихикнув, Марго говорит нараспев:
– Твой зал, твоя святая святых скоро будет изнасилован нами, Бесёнок...
И уходит, шаловливо вильнув задом.
Глава 6. Сестра и брат
Ника
Очень довольная собой, иду в сторону общаги. Погода прям сказочная. Солнце светит, птички поют, в воздухе витает аромат свободы, пусть и временной.
Это что же получается? Я могу заниматься тем, что мне по душе, невзирая на запрет мачехи после полученной мною травмы?