Федя — весь внимание, чтобы услышать, что я подскажу.
— Глагол, — наконец повторяет за мной.
В классе засмеялись.
— Глагол, говоришь? — Иван Макарович очень близко подходит к Феде, а поэтому снимает очки. — Ну хорошо. Расскажи о правописании безударных личных окончаний глагола.
Федя тайком моргает мне, угрожающе хмурится, сжимает кулак. А что я могу сделать? Я о таком еще и сам не слышал никогда. Мы только начали имя прилагательное. А я, чтобы проучить Федю, специально выполнил это упражнение. Специально даже вызубрил параграф… Я отворачиваюсь. А в классе шум, хохот.
Сухощавое лицо Ивана Макаровича покраснело.
— Снова разыгрывать? Ну, это в последний раз! — Он хватает со стола журнал и быстро выходит из класса.
Федя стоит сам не свой, морщит лоб, хлопает глазами и никак не может понять, что все-таки произошло.
И вдруг он шагнул ко мне.
— Дай тетрадь!
Молча сую злополучную тетрадку.
— Хлопцы, какое упражнение на дом?
— Триста девяносто первое!
— Та-ак! Сам выполнил, а мне другое подсунул? — Он безжалостно мнет тетрадку и швыряет мне прямо в лицо. — Предатель!
Я сжимаю кулаки, бросаюсь к нему. И попадаю… прямо в Олеговы объятия. А Славка уже держит Федю, который тоже рвется ко мне.
Я все-таки вырвался бы из Олеговых рук и показал бы Феде, где раки зимуют, но в класс вошел директор.
Что мне было делать? И я рассказал, как задумал проучить Федю.
Снова смеялись шестиклассники, смеялся и директор.
Только Федя молчал. Ни слова не сказал. Будто онемел.
— Ну, я вижу, — сказал директор, — тут все ясно и понятно. А вы сами на совете отряда обсудите, как помочь Лебедеву. Вам виднее все-таки…
А совет отряда решил просто: раз я, Пальчиков, подвел друга, значит, мне и шефствовать над Лебедевым.
— Зачем мне предатель! — отрезал Федя.
С ним никто и не собирался спорить. Не до него было. Совет отряда беспокоился о сборе металлолома. Наш класс меньше всех собрал. И поэтому приняли еще одно решение — ответственный за это мероприятие Лебедев.
— Ну и помогли вы мне! — Федя в сердцах нахлобучил кепку. — Большое спасибо!
— А нечего с тобой церемониться, — сказала Лина Говорюхина. — Каждый отстающий в учебе обязан участвовать в общественной жизни.
Конечно, наша Лина права. Только от этого не легче ни мне, ни Феде.
Федя упрямо отмалчивался, когда я приходил помочь. Зайду к нему, а он отвернется и молчит. Ну и черт с ним! Не мне двойки.
Но вот что удивительно. Иван Макарович каждый день его вызывал, и Федя каждый раз отвечал. Отвечал на тройки, значит, все же знал…
Хуже было с металлоломом. Наш отряд по-прежнему сидел в калоше. Даже четвертый класс нас, шестиклассников, обогнал.
Снова Микита Силивонец
И я решил тайно помочь Феде.
— Ребята, — сказал я своим хлопцам, — рядовой Лебедев попал в беду. Мы — одновзводовцы, и помочь товарищу — наш долг.
Ну, сказал точно так, как сказала бы Лина Говорюхина.
— Да что ты нам мораль читаешь! — отозвался вдруг самый тихий из нас Олег.
— Рядовой Звонцов. Когда командир говорит, остальные слушают.
— Ну вот, опять…
— Раз надо помочь — поможем, — попросту согласился Славка. — Что тут долго говорить.
Я и сам бы не стал долго говорить. Но за язык так и тянет. Понимаете, если ты начальник, то тебе хочется прочесть мораль. Будто ты один знаешь, а все никогда об этом и не слышали. Я давно уже примечаю это. Был хлопец как хлопец, а выберут хотя бы звеньевым — и начинает, вроде учителя, читать наставления… Думаю, что и вы замечали это же самое. И почему такое бывает?..
— За дело, хлопцы!
Да, дело у нас вовсе не спорилось. Все закоулки облазили, исходили все обочины дорог. А собрали… двадцать один килограмм. Курам на смех!
И тут я с горя решил пойти к Миките Силивонцу. Ребята отговаривали:
— Не даст! Чтобы такой жмот дал?
— Да еще припомнит «полицая». Ну, как мы его дразнили.
Я же думал иначе.
Наташа ходила в наш садик? Ходила. Хоть немного, а все-таки…
Кто спас Микиту, ну, тогда в люпине? Ну, если не жизнь спас, то спас от увечья. Опять — я…
Ну и что, если из-за Наташки он был пьян? Главное, что несчастья не случилось!
И вот мы втроем бежим на выгон.
— Ух! — первым останавливается Славка. — Я запыхался…
Мы тоже переходим на шаг. Но чем ближе кузница, тем короче наши шаги. Мне уже расхотелось идти туда. Но и возвращаться стыдно: засмеют хлопцы.
— Гляди, с полным!
От Микитова колодца через улицу с ведром воды идет старый Антип. И хотя я не верю ни в какие приметы, да и сам Олег не верит, а все-таки шагаем веселей.