— Что… а моего мнения уже никто спрашивать вообще не собирается?
— Солнышко, да они все так могут провернуть, что тебе их и обвинить будет не в чем. Да и не заподозришь ты ничего. И если бы я тебе сейчас не рассказала про мол-иглы, то недельки через две у тебя бы произошел выкидыш, тебе бы поставили диагноз «какая-то гормональная муита», провели бы курс восстановления, который на самом деле был бы курсом избавления от последствий введенного тебе препарата. И уже через три месяца ты была бы вновь здоровой женщиной, способной рожать… ну, с тем лишь нюансом, что первенца твоего бы слили в канализацию… но это не страшно, ведь о тебе позаботились и восстановили здоровье! И поверь мне — эти позаботятся еще не раз.
— Но почему? Я хочу этого ребенка!
— Тише, не ори…
— Почему мои родители настроены против меня? Какая разница от кого я залетела, если меня все устраивает? Это мое тело и мой ребенок и я сама хочу решать судьбу и того и другого.
— Солнышко, на этой планете такие, как ты, не имеют на самом деле прав ни на свое тело, ни на свою жизнь.
— Что? Ты это к чему?
— Это сложно объяснить… Но я могу показать, на чужом примере.
— Покажи, — глаза Каролины загорелись нездоровым любопытством.
— Ладно, пошли.
Они обе встали и пошли. Джессика вела Каролину по помещениям клиники достаточно долго. Лечебный комплекс был большим. Когда Каролина была тут в прошлый раз, она поинтересовалась у родителей почему он так велик. Те ответили, что это издержки колониального принципа строения городов за пределами колыбели человечества — Земли. Вроде бы удобней концентрировать в одном месте больницы, склады, помещения администрации и так далее. А на вопрос: «Получается, наша планета была когда-то колонизирована?», родители ей ответили: «Конечно. Трудно спорить с тем, что практически любая развитая цивилизация галактики начинала когда-то с одной единственной планеты. У людей это была Земля». Правда, сейчас Каролине не хотелось думать о родителях. Ее намного больше интересовала, куда же ее собственно ведут. Что она и озвучила:
— А куда мы идем?
— В морг, — коротко ответила Джессика.
Каролина опешила и остановилась.
— Куда?
— В морг, — повторила, останавливаясь и оборачиваясь, Джессика.
— А зачем?
— Мне нужно тебе показать кое-что.
— В морге?
— Да. Слушай, ты хочешь знать, почему твоя жизнь не принадлежит тебе?
— Да… наверное.
— Так «да» или «наверное»?
— Хочу.
— Ну, тогда пошли. По-моему лучшего места для поиска ответа на этот вопрос, чем морг не найти. И не бойся, я тебя там не оставлю ни в живом ни в каком-либо другом виде.
— Да я и не боюсь…
— Вот и не бойся!
Неохотно Каролина двинулась дальше. Преодолев еще метров пятьдесят, они повернули за угол и вошли в морг. Проходя мимо кабинета патологоанатома, дверь в который была открыта настежь, Каролина сделала спутнице знак не шуметь и они прокрались мимо. Благо врач был увлечен просмотром какого-то видео. Войдя, женщины сразу почувствовали легкую прохладу. Джессика сразу направила Каролину в нужном направлении, и они подошли к каталке с телом, накрытым простыней. Тело было небольшое. То ли карлика, то ли ребенка.
— А почему это тело накрыто? — спросила Каролина.
— Наверно потому, что они еще надеются, что ее мать за ним вернется, дабы забрать.
— Кого ее?
— А ты посмотри.
Что должен чувствовать человек, забывший большую часть своих родственников родных и близких, которого привели в морг с точной уверенностью, что он знает того, кто тут лежит? Внутри у Каролины, пока она тянулась, чтобы приподнять простыню, в одно мгновение перевернулось чувств, общим весом дотянувших бы до целого горного хребта. Но все же она была немного не готова увидеть лицо покойницы. Каролина почувствовала, что внутри у нее все начинает закипать. Ведь она знала скончавшуюся и, что более важно, знала, что…
— Она же сюда с аппендицитом попала! — возмущенно закончила Каролина свою мысль вслух.
— Да, ладно?! Вот и я подумала, что это очень даже подозрительно. И решила проверить. К слову, а ты откуда это знаешь?