— Так ведь для секты…
— Да, характерно. Но понимаешь… достигнув некоего статуса в их обществе, они получают некую… привилегию. Им доверяют какую-то тайну… причем все знают, что эта тайна есть, но не всех в нее посвящают… несколько раз в году избранных забирают на посвящение…
— Дай угадаю — они не возвращаются?
— Да нет, возвращаются.
— С промытыми мозгами?
— Нет.
— Фанатики?
— Да нет же!
— А… что тогда?
— Они возвращаются обычными. Как и были. Только уверенными в правоте своего руководства.
— Ну, значит им там мозги полоскают…
— Джес, ты меня вообще за дуру держишь? Я тебе говорю — нет.
— Значит, объясни мне, что ты видишь в этом особенного.
— Понимаешь… они возвращаются искренне верующими. Не принужденные, не подчиненные, не сломленные, не фанатичные… короче, с ними ничего не делают, а только объясняют какую-то истину, в которую верят все, хотят они этого или нет.
— Так нашелся бы тот, кого сильно бы заинтересовало, что это такая за тайна, в которую его до сих пор не посвятили…
— Так находятся, Джес! С особо рьяными, вроде как, встречается сам Пророк.
— И что?
— И ничего. Возвращаются. Только убежденные в том, что на самом деле все всё правильно делают. Говорят, что «тайна — не зря», «некоторым лучше и не знать». Особо рьяных копачей глобальных заговоров бесит то, что всё оказалось не так, как им хотелось, что государство скрывает не свои темные дела, а что-то стоящее, что рано или поздно всё равно все узнают и поймут, что да как. Их это бесит, но они верят и мирятся с таким положением вещей.
— А непосвященные?
— А что непосвященные? Они тоже верят. Потому, что абсолютно все без исключения, кого знакомят с тайной, верят в нее искренне и не притворствуя. А те, что со временем становятся посвященными, лишь подтверждают то, что «тайна — не зря» и так далее по кругу.
— Ты к чему вообще клонишь?
— Представь себе, что ты малышка.
— Очень смешно!
— Ты не знаешь, чему равно два плюс два. Тебе все говорят, что четыре. Твои близкие братья и сестра, родители, знакомые и незнакомые посторонние. И ты видишь, как кто-то, кто на год старше тебя, идет в школу. И он подтверждает, что таки четыре. Но ты не понимаешь, почему именно так, а не иначе. Спустя год идешь в школу и ты. И тебе объясняют, что четыре, а заодно доказывают почему. И ты принимаешь это, потому что иначе и быть не может. И для этого не нужна промывка мозгов, телепатическое вмешательство и еще какие-то кощунственные изнасилования твоего разума. Тут та же ситуация. С той лишь разницей, что тайны взрослые.
— То есть ты хочешь сказать…
— Закрались у меня смутные сомнения, что верхушка Телепатопии… таки что-то знает. И это не помешало бы знать и нам. Хотя бы просто, чтоб ориентироваться в самой ситуации, если вдруг когда с нею придется столкнуться.
— А если все-таки выясниться, что это лишь промывка мозгов?
— В корпорации, полной телепатов, закономерно бывали случаи, когда некоторые особо интересующиеся пытались влезть в голову посвященным и выяснить, что же это за тайна такая. Без обряда посвящения. Потому как считали, что обряд отупляет, превращает в преданного фанатика… короче, трезво рассуждали, по твоей… да и моей логике тоже. Тогда они узнавали, что на тайну накладывают ментальный спецблок. Стали выяснять, как можно «верить в то, чего не помнишь». Выясняли. Блок ставят такого типа, что человек интуитивно понимает, когда, например, какие-то новости извне косвенно касаются этой тайны, но слов объяснить не находят. И время от времени тайна всплывает в виде сна. Дабы, так сказать, напоминать. Ну, я надеюсь, понятно, что в корпорации полной телепатов, таки нашлись умники, которые додумались подсмотреть во сне?
— И что?
— А ничего. Видят, понимают, принимают и сами идут ставить себе блок, дабы другим в открытом доступе мысленно тайну не отдавать. А еще вроде как, чтобы проще жить было. Типа, чтобы не вспоминать об этом каждые три секунды…
— А ты уверена в своих выводах?
— Ага.
— Почему?
— Потому что проверила. Я заслала этого… проболтавшегося… к одному из его подчиненных, который, как я поняла, был посвящен в тайну. Но он не был в курсе некоторых секретов, связанных с той самой злополучной военной базой и с лабораторией на недалекой планете. Они поговорили. В особо ключевые моменты многозначительный взгляд его подчиненного говорил о… сама понимаешь, о чем.