Чарли поднял глаза на часы и сразу осознал, что зря полез в такие глубины энциклопедических знаний. Ему, в принципе, было достаточно и простого подтверждения того, что по данному вопросу Саша ему не соврал. Также парень отметил про себя, что его «друг» объяснял лучше. «Надо будет спросить у него упрощенную версию той мути, что они тут понаписали. Хотя… он почему-то и словом не обмолвился о принципе философичности бытия». И тут Чарли понял, что на самом ему эта информация ничем не помогла и ни капли не развеяла какие либо сомнения. И он по-прежнему не знает ответа на три вопроса о своем «друге» Саше, а именно «откуда он столько всего знает?», «может, он врет, на самом деле?» и «обо всем ли он врет?». Последний вопрос правда перерос из категории «обо всём на свете» в категорию «обо всем, касательно Чарли». Также он не мог решить, справедливы ли эти вопросы только по отношению к Саше или, все-таки, нет…
…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…
…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…
…Вначале был порядок. Это не воля наша, это — позиция мира, в котором мы живем…
Каролина. Какое это было милое создание. Чарли предстала сестра в неожиданном для него образе. Она была нагая. Она была сексуальная. Она была желанная. И казалось, что она была вовсе ему не сестра. Он тоже был нагим. Она приближалась к нему, медленно покачивая бедрами, соблазняя каждым своим движением, каждым изгибом… Но вот что-то в ней начало изменяться. С каждым шагом навстречу к нему у Каролины рос живот, а кожа становилась серее и синее одновременно. И можно было бы списать все на освещение, если бы он не понимал — она становилась мертвее. Местами из-под кожи стали вытекать ручейки крови. Чарли стал пятиться, а его сестра все приближалась, и крови становилось все больше. Ее уста шевелились, она обращалась к нему, но он ее не слышал. По ее животу пошла трещина и оттуда вылезла маленькая голова. Его миниатюрная копия.
— Папа… — голова еле слышно обратилась к Чарли. — Папа, не убегай!
Раздвинув руками живот его сестры, маленькое существо вылезло и, покачиваясь из стороны в сторону, стало приближаться к нему.
— Папа… папа, не уходи…
Чарли не видел это существо целиком, взгляд парня приковала манера передвижения… его маленькой копии. Но он откуда-то знал, что ниже пояса у этой твари были не ноги, а черный, как у угря, хвост. Ужас стал овладевать парнем, и он проснулся в холодном поту.
«Вот откуда у тебя такие кошмары?» — спросил сам себя Чарли.
За окном диск ближайшей звезды уже часа два как выплыл из-за горизонта. Кажется, пора было вставать. Чарли поднялся, дополз до клайзера, вымылся, почистил зубы и спустился вниз. Отец был не на работе. Оно и понятно — его место работы было в соседнем городе, а его снесло упавшим кораблем-караваном. Отец не сильно распространялся о том, куда и когда он теперь пойдет на работу, однако по брошенным вчера вскользь фразам Чарли понял, что работы он не лишился и просто ждет, пока начальство «разгребается». А сам он, по возможности, помогает разбирать завалы. Но так как отец спасателем не был, то и его помощь была не очень-то нужна. В том плане, что не обязательно было заявляться ни свет, ни заря в разрушенный город и ожидать инструкций, в то время когда сами спасатели могли еще на место раскопок и не прийти. Поэтому отец спокойно завтракал.
— О, да здравствуют сонные короли!
— Доброе утро, — вяло ответил Чарли.
— Чего такой кислый? — спросила мать, ставя на стол его порцию завтрака.
— Да… спал плохо.
— А что такое? Приснилось что-то?
— Да, кошмар.
— А что конкретно?
— Да ладно, мам, приснилось оно… ерунда, короче.
— Ну если ерунда, то и стеснятся нечего. Давай рассказывай.
— Мам…
— Чарли, помнишь, что доктор говорил про доверие… и, кстати, сны могут быть частью воспоминаний, о которых ты не помнишь, но помним мы. Если это так, то мы можем объяснить, с каким событием в твоей прошлой жизни это связано.
— Мам… я просто за Линку переживаю… вот, и снится всякое…