— А это пространное объяснение говорит о том, что революции на пустом месте не происходят. Также оно охватывает принцип распределения по баррикадам, кто с какой стороны попадет в…
— Джес, не надо! К тому же, это опять только частный случай.
— Ну да, забыла! Также ты объяснил, как поэт встречает композитора и они пишут мюзикл.
— И опять ты описала лишь частный случай.
— Слушай, ну чего ты тогда начал объяснять отсюда? Объяснил бы им уже теорию фундаментальных взаимосвязей энергии с материей. Ту, которая грозится стать законом, когда ее докажут.
— Это будет долго. Мы пытаемся выйти к тому, почему мне подарили корабль и почему те, кто это сделал, не причастны к похищению наших женщин. Короче говоря, труды Сайориса-Гарпа очень долго всеми, даже лично мною, считались графоманской ересью. Собственно, я до сих пор не понимаю, как и почему я пошел на то, на что пошел, но о том, что Людвиг Эммануил Сайорис-Гарп писал не полную чушь впервые мне сообщили именно ливеры. Они утверждают, что с подобных произведений начиналось познание мира с точки зрения разума, переходящего на новый уровень развития, не у одной расы, ставшей высшей.
— Блин ты так объясняешь… так бы и сказал — что многие разумные расы, переходя на следующий уровень, начинали с подобных книг.
— А я как сказал?
— Откуда только они это знают, если среди них нет высших? — ехидно заметила Джессика.
— А я, кстати, никогда и не говорил, что среди них нет высших.
— Алекс… даже не знаю… а почему…
— Потому, Джес.
— То есть ты все-таки мне не доверяешь? Да и не только мне…
Алекс глубоко вздохнул и сказал:
— Джес… а ты никогда не думала, почему корабль они подарили мне, а не тебе? Ты ведь не дура, не сволочь, да и если проводить параллели, то практически ничем не хуже, чем любой из бессмертных, а во многом и лучше их. Если ты не помнишь, то ты входишь в тройку лучших среди нас, вместе со мной и Вивер.
— Спасибо, что напомнил…
— Так почему все-таки мне, а не тебе? И, кстати, почему мне, а не той же Вивер? Она же раньше меня стала бессмертной. Да и она меня отстаивала тогда, когда ты считала недостойным присоединится к вам. И еще вы обе были поначалу мне наставниками. Ты — первым и доверенным, она — основным. Но ливерцы выбрали меня, а не вас. Почему?
Джессика медленно выдавила из себя:
— Потому, что ты единственный мужчина из нас троих.
— Знаешь, Джес, а я ведь предполагал, что когда-нибудь кто-нибудь именно так поставит вопрос. Предполагал настолько, что даже имел наглость спросить о том же самих ливерцов. И знаешь, что они мне ответили?
Джессика промолчала.
— Они добродушно рассмеялись мне в лицо, — сказал Алекс. — А потом спросили: «А это-то тут причем?» А еще позже объяснили, что если бы считали тебя более достойной, то корабль бы подарили тебе. Без разговоров, не обращая внимание на упреки, гендерное различие или подобную чушь. Если бы Вивер была достойно, то ей бы подарили…
— Да что ты говоришь! И они не посчитали тебя глупым за то, что задаешь им такие вопросы?
— Нет, Джес. В их глазах я увидел, что они поняли, почему я это спросил. И они меня не осуждали за это. Ну так вот, имея в распоряжении знания, о которых мы еще и не слышали, они вычислили, что этот корабль должен был достаться мне. Причем по их словам, когда они начинали его строить, то сами еще не понимали зачем, а когда закончили, все прекрасно знали, кому он предназначен. И я, не веря своим глазам и ушам, спросил у них и о том, а что будет, если они когда-нибудь перейдут мне дорогу. Ведь с таким кораблем, я способен на многое. Также я спросил, что они наверняка знают, как меня уничтожить, и что, если я пойду против них, то какой был вообще смысл дарить мне такой корабль, если все равно я, в конце концов, мог не выполнить свое предназначение. И они ответили мне: «Ты еще слишком мало знаешь о предназначении, чтобы так просто судить о нем. Но неужели ты веришь, что мы настолько глупы, чтобы идти против интересов того, кому мы делам такие подарки? Даже видя, что он не понимает еще и десятой части того, что ему предначертано понять, чтобы противостоять тому, с чем способен справиться только он, но предрекая ему быть намного более значимым, чем сейчас, а значит — и более рассудительным и умным… Но если все-таки мы когда-нибудь перейдем тебе дорогу, то знай — мы сами будем в этом виноваты. И вероятно, это будет нашей величайшей глупостью». Таков был их ответ, это почти дословно.