Я добавил тяги на задние двигатели, чуть-чуть поменяв им угол наклона к палубе. Хвост немного задрало кверху. Этот прием я уяснил еще в первый раз отправляясь в патруль. Двигатель тяжелее носовой части, но кабина выходит в космос первой, а значит, ее может запросто задрать вверх, когда между передом и задом будет не одинаковое сопротивление давлению и притяжению. Не буду объяснять почему, это и я не совсем понял. Но на практике я давно убедился, что оно действительно так и есть. Помимо всего прочего, это было связано с тем, что при старте использовалась вертикальная тяга под брюхом истребителя, которая находилась и спереди и сзади. Естественно, что в шахте или в ячейке быстрого старта, использовались только основные двигатели и механизм выталкивания.
Кабина вышла за экран, и я попытался сбалансировать тягу на переднем нижнем. И тут случилось непредвиденное. Двигатель передней нижней тяги просто выключился. Я не успел сориентироваться и меня стало резко закручивать. Мгновения спустя у меня перед носом красовался корпус патрульной базы. Еще секунда — и случилось бы непоправимое. Но решение пришло молниеносно. Резко скинув всю тягу сзади на минимум, я рванул тормозные передние двигатели. Панорамный вид корпуса станции стал отдаляться.
— Ну ты и виртуоз! — восхищено сказала в ухе Моника.
— Что это было? — обеспокоенно спросила Ниола.
— У меня передний нижний двигатель неожиданно отключился, — ответил я.
— То есть?
— Я тягу перекидывал, а он совсем заглох.
— Очень интересно…
— А чего тебя понесло? — голос Камолова резанул слух. — Ты ж наполовину в космосе был, должен же был полететь как по маслу, сопротивления то не было.
— Дурень ты, Камолов, — по голосу Ниолы было понятно, что тот сказал на ее взгляд откровенную глупость. — Он же мимо экранов летел. А ты знаешь какие там магниты стоят? Вот его нос и потянуло к ближайшим, то есть вниз… Так-с, ладненько, я капитану доложусь, пусть что-то думает. Думаю, когда вы вернетесь, какая-то идея да поспеет.
— Подождите, какая идея? — вмешалась в разговор Шоол. — Он что с нами на неисправном истребителе полетит?
— Мы не можем его сейчас посадить. Ведь если этот двигатель заглохнет при посадке, он носом проскребется о палубу. И тогда мы его останки долго отмывать будем. Билл, посмотри, что показывают твои приборы и решай сам: или идешь в патруль или летаешь вокруг нас, пока мы что-нибудь не придумаем.
Я посмотрел на приборы. Вроде все было в норме. Я для надежности нажал кнопку быстрой диагностики. Загорелась зеленая лампочка. Проверил нижний передний двигатель. Работает, зараза!
— Думаю, — после минутной паузы ответил я, — что все-таки пойду в патруль. Там меньше шансов напороться на что-нибудь, не справившись с управлением.
— Ладно, будь по-твоему. Тихой службы и долгой жизни.
— Долгой жизни, база. Конец связи, — я щелкнул тумблером и сосредоточился на управлении истребителем.
Космос. Такой черный и глубокий. И в то же время такой красивый и завораживающий. Каких прелестей были лишены люди, пока томились в своей колыбели на Земле! Какой романтики многим не суждено было видеть только потому, что они родились не в ту эпоху!
Разноцветные туманности, то тут, то там проглядывавшие сквозь черную ткань бесконечности… только от их лицезрения внутри загоралось чувство любопытства, желание изведать неоткрытые планеты и миры. Скопления астероидов, таивших в себе зачастую не только различные металлы и минералы, но и каких-нибудь пиратов, а то и вообще сверхсекретные военные объекты. Яркая звезда поблизости… одну такую человечество всегда видело в небе. И называло его то Солнцем, то Ярилом, то каким-нибудь Ра… если я, конечно, ничего не перепутал.
Нет, наша звезда чуть поменьше была. А та, которая находилась у меня по правому борту, была насколько я помню красным гигантом… если я опять что-то не перепутал. Хорошо, что она находилась так далеко, что через купол в кабине истребителя я видел лишь сияющий шарик размером меньше теннисного мячика.
Ну и, конечно же, сами звезды, мелкими точками окропившие все космическое полотно вокруг тебя. Это было неповторимое зрелище. За его-то я и любил патрули. Эти непередаваемые ощущения, когда ты знаешь, что висишь в безвоздушном пространстве, и тебя отделяет от этой красоты тонкий, корпус корабля… ух, аж дух захватывало! Однако этот самый тонкий корпус отделял тебя еще и от неминуемой гибели. Об этом надо было помнить всегда.