Где-то так Алекс объяснял тогда, когда, наконец, рассказал то немногое, что ему уже известно о нас. Самые первые блоки он и его спутницы снимали еще на LV-426. Но, то ли ввиду того, что на той колонии дел и так было много, да еще и рухнул тот злополучный корабль, то ли потому, что они, судя по всему, проверяли, насколько успешно пройдет это действо, основную часть уже отсутствующих на данный момент блоков Алекс снимал во время перелетов. И еще что-то перед своим отлетом. Ну что же, может ему… им виднее, когда и сколько… Однако мне не очень нравились спонтанные всплески воспоминаний, причем часто состоящих из частей, практически не связанных между собой. Они обычно заставали меня и других моих товарищей по несчастью при разных, не всегда подходящих, обстоятельствах. И вот сейчас был один из этих моментов.
Я сидел на ковре и крутил в руках какой-то игрушечный транспорт. Судя по тому, с какой высоты я на это смотрел, мне было не более четырех лет. Ну, может, четырех с половиной. Рядом со мной находилось еще несколько детей, но я не обращал на них внимания — я пытался разобрать автобус. Даже не знаю, каким образом, но я видел, что у меня за спиной стоят трое взрослых и изучают меня. Видел я это не глазами. Еще я знал, что общались они без губ. Но старался не обращать на это внимания. Я откуда-то знал, что ничего хорошего мне это не сулит. Мне хотелось провалиться сквозь пол или чтобы внезапно появились родители и забрали меня. Но только сейчас уже не детским умом я понимал, что это лишь отсрочило бы неизбежное.
Потом они одновременно кивнули воспитательнице, и она подошла ко мне. Сейчас, переосмысливая эту ситуацию по-другому, я даже не знаю, что думать об этой женщине. Знала ли она, кому в руки отдает, пусть даже на время, маленького мальчика из детского садика, чужого ребенка, за которого была в ответе? А если знала, то зачем же отдала? Да, я понимаю, что с тех пор как людей обладающими неординарными способностями стало появляться на свет в разы больше, чем раньше, прошло не так много времени. Но ведь если человека еще с детства настраивать на то, что весь мир его сторонится, пытается то ли изучить, то ли использовать "по назначению", то есть загубить жизнь, пытаясь искупить вину за то, что родился, став рабом общества, которое на тебя смотрит, как на прокаженного, в конце концов, что же вырастет из этого индивидуума? Человек? А может загнанный в клетку монстр? Но людям не свойственно задумываться о последствиях…
Воспитательница подняла меня с пола и за ручку повела в медпункт, по дороге заговаривая зубы тем, что типа мне надо сделать прививку, чтобы в будущем я не болел, рос здоровым и сильным… ну и прочей ерундой, которую говорят детям, скрывая от них правду. Будь я постарше, за эту… чушь, за заговаривание зубов, за то, что вот так вот просто она отдает ребенка в чужие руки, я бы… я бы… голову ей проломил. И не посмотрел бы что женщина. Ведь абсолютно неважно, чем я тогда обладал. Нельзя так с детьми поступать. Если она боялась, то чего? Будущего? С каждым годом таких как я становилось все больше. Это нужно было принять как факт и учится жить с этим. А не уподобляться той же инквизиции. Сколько столетий прошло, а люди по-прежнему делают чудовищные глупости из-за страха. Прав был Алекс, говоря, что общество надо воспитывать, что такие вещи должны быть искоренены в детстве. Какой же я сейчас был злой! Но тогда что я мог сделать? Ничего. Я ведь был маленьким "наивным" ребенком в руках взрослых воспитателей.