— О-о-о, знала бы ты, сколько тогда с этим мороки было! Одни пытались протолкнуть идею, что у нас уже есть общий язык — английский. Другие категорически отказывались на нем разговаривать. Были целые движения, доказывавшие, что их родной язык лучше. Но эсторинги все отметали, говоря просто: "Это все не то". Потом мы собрали лингвистов со всего мира и больше 12 лет пытались в прямом смысле слова, сочинить тот язык, который по мнению эсторингов "открывал полную свободу фантазии и творческой мысли". С другой стороны, мы не могли заставить население переучивать новый язык с нуля, нужно было сделать его максимально приближенным к большинству существующих и наиболее распространенных языков. И как ни странно у нас это получилось. С седьмого раза. То, что потом назвали "седьмой редакцией общечеловеческого языка" на удивление точно выражало требования эсторингов. Только объясни мне одну вещь — откуда об этом могла знать Панди, если весь период становления землян, как одной расы, сочинение свимера и начало дальних космических перелетов и колонизации других миров она находилась в саркофаге.
— Да, она что-то об этом рассказывала. Сказала, что когда выбралась в тот раз, была очень удивленна, как быстро мир изменился. Но есть тут одна загвоздка: у меня сложилось впечатление, что сам свимер для нее сюрпризом не оказался. Как будто бы она заранее о нем знала. Мало того, увлекшись рассказом, она проговорилась, что ей "не стоило больших трудов припомнить этот великолепный язык". То есть она не только о нем знала, но и его тоже.
— Во-первых, Панди никогда не увлекается рассказами настолько, чтобы о чем-то проговориться, а значит — она тебе это сказала с какой-то целью, во-вторых, она не могла о нем знать заранее. Даже нам с Алексом понадобилось время, чтобы его изучить. Так, подожди… не намекает ли она на то, что люди говорили на свимере до… потопа? Или до той мифической истории с вавилонской башней?
— Она не конкретизировала этого.
— Можно вопрос? — вставил я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — А почему наш общий язык назвали свимером?
— Вообще-то его так не называли, — ответила Джессика. — Просто когда прошла в ход программа по глобальному обучению населения новому языку, а заодно и первым космическим наукам… да-да, не смотри на меня так, не было тогда второй вышки, она позже появилась… так о чем это я? Ах, да! Имя ему все никак не могли дать, в основном из-за затянувшейся дискуссии на эту тему. Каждый считал, что в названии должен присутствовать намек на один из старых языков. Бред тогда лился тоннами. Философствований на тему было еще больше. Но занятия надо было как-то именовать, для документов, для формальностей, да и просто для удобства. Один лингвист тогда предложил временное универсальное название: Система всеобщего изучения международной единой речи. И да, именно "система", потому что уроки, прежде всего, строились по принципу разъяснения отличий их старого языка от всеобщего. То есть система подобий, аналогов и отличий. Ибо, повторюсь, мы не ставили целью сочинить все с нуля. В начальной версии, правда, было не "единой речи", а "единого языка", но народ очень быстро применил к нему свой вездесущий юмор и появился целый ряд шуточек на тему… а ну да, я забыла… на одном из старых языков само слово "язык" имело несколько значений, причем в значении, как речи, так и органа, которым мы общаемся, — и для наглядности она показала нам язык. — Вот по поводу второго значения шуточки и появились. Помимо всего прочего на кону была возможность получить технологии для выхода в космос практически задарма, но эсторинги настаивали, чтобы никакой двусмысленности и повторяющихся слов во всеобщем человеческом языке не было. Потому и стала "единая речь"… ну, справедливости ради стоит заметить, что это был частный случай, примененный к населению, разговаривающему на одном конкретном языке. Но как бы там ни было, само название было очень длинным и не влезало ни в одну графу ни одного документа. Стали использовать аббревиатуру СВИМЕР. Ну, опять же, на разных языках она звучала по-разному. Но в одном из них вездесущий народный юмор вновь нашел намек теперь уже на слово "свинство", а именно так тогда почти все воспринимали это вдруг внезапно появившееся требование, насаждаемое правительством где только можно было… ну, насаждаемое — это, конечно, грубо сказано, просто со временем и телевидение, и информационные издания, и делопроизводство перешло на двойную — а в отдельных случаях и на тройную и даже более — языковую основу. А потом, спустя еще некоторое время стали сначала не сильно, но все более и более настойчивее требовать от людей знание свимера, убирая остальное из повседневной жизни за ненадобностью. Так, собственно, и заставили население говорить на том, языке, который был понятен всем, а народ "в отместку" стал называть его свимером. Сейчас, разумеется, уже почти никто и не помнит от чего все пошло. Ну да ладно, заговорили вы мне зубы совсем. Сьюзен, ты говорила что-то о способности видеть внутренние резервы людей… я ведь тоже кое-чем таким владею, но не понимаю, о чем речь…