- Да я даже видеть тебя не могу, - прошипела Ренна ему в шею, Хан с трудом заставил себя оставаться спокойным от этого нечаянного поцелуя.
- Ты и не будешь, - напомнил он, - капитан и старший помощник ходят в разных сменах. А в бою не до того будет.
- И чувствовать тоже, - обессиленно продолжила Ренна, по-прежнему, ему в шею, - все, кому я доверяю, меня предают.
- Ренни, - тихо предупредил Хан, - я в любом случае на тебе женюсь и подам это прошение: Ринку Даймон сможет доверить только тебе. И никто, кроме тебя, не достоин управлять флагманом. Ты лучший пилот Сьерры, и я не позволю тебе отступить.
- Делай, что хочешь, - равнодушно ответила Ренна, отстраняясь, - мне без разницы, кто будет моим хозяином: ты или Свенссоны.
Хан послушно разжал руки, выпуская из них свое счастье.
Девил позвонил внуку во время обеда два дня спустя. Собственно, атмосфера за столом была такой похоронной, что Даймон перевел звонок на громкую связь, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
- А что, - в голосе императора был смех, - списка заговорщиков в этот раз не будет?
- Списка заговорщиков? – озадаченно переспросил Даймон, откладывая приборы. В обращенных к нему взглядах Рины и Ренны плескалось одинаковое недоумение, Хан старательно отводил глаза, - а что за список?
- Ну как, - удивился в свою очередь император, - в прошлый раз, когда твой будущий шурин подавал прошение о домашней опеке, к заявлению прилагался список врагов империи. А в этот раз только заполненный бланк. Даже скучно как-то.
- Что поделать, - медленно сказал Даймон, находя взглядом Хана. Тот, бывший и так непривычно бледным в последние дни, медленно сравнялся оттенком кожи с Риной, - в этот раз и дым пониже, и труба пожиже. Прошение-то подпишешь?
- Куда же я денусь со звездолета? – рассмеялся Девил, - уже подписал. Собственно, потому и звоню: молодец, Дайми, быстро решение нашел и даже даты правильно поставил. Из тебя получится хороший правитель, и мне немного жаль нашу аристократию. Совсем чуть-чуть. Только, внук, добрый совет от дедушки: лучше вам сделать вид, что Ренни все еще остается под ударом. Пусть твои противники утопят себя сами.
- Угу, - хмыкнул Даймон, наблюдая, как Ренна и Рина одновременно поворачиваются к Хану, и под их взглядами тот из ванильного становится цвета красного золота, - еще бы придумать, под каким предлогом не давать ответ Бьерну, и все будет замечательно.
Девил немного помолчал, наконец, проговорил:
- Ты меня, конечно, перепроверь, но, если мне не изменяет память, прошение о домашней опеке не рассматривается, пока интуит находится под арестом.
- Хорошо, что я про это забыл, - признался Даймон самокритично, - а то так и до решения о другом опекуне не додумался бы. И сидеть бы Ренне в девках и в тюрьме до конца жизни. И это, если честно, была идея Рины, а не моя. Не такой уж я и хороший правитель.
- Не страшно, - с теплой насмешкой в голосе успокоил его Девил – у тебя есть еще два года, чтобы потренироваться. Тем более, есть у кого учиться. Ладно, мне пора, меня министры ждут. Передавай привет своим подопечным и имей в виду: мы с Леонеллой ждем вас в гости в следующий четверг. Приходите всем табором, хоть свадьбу приемной внучки отпразднуем.
Сбросив вызов, Даймон положил подбородок на сложенные руки и предложил:
- Хантер, тебя пытать, или сам все расскажешь?
- Не о чем там рассказывать, - затравленно огрызнулся Хан, - мы с Кеном просто не нашли другого способа передать императору информацию.
- А я-то удивлялась, - медленно протянула Ренна, - зачем императору понадобился спектакль с судебным заседанием, если он и так все знает? А, оказывается, он узнал все за полчаса до суда и просто не стал ничего отменять…
- Зато получилось очень эффектно, - постаралась Рина ее поддержать, - ты была очень эффектной и уверенной в себе в этом бирюзовом джемпере.
- Да, - согласился с любимой девушкой Даймон, - мне тоже очень понравилось: прямо гордость за тебя переполняла, когда я запись смотрел. Ни на одну провокацию не повелась, и все атаки отбила, словно и не заметила. Даже перед Мэри Свенссон не спасовала! Хотя она аж из кожи вон лезла, пытаясь заставить тебя сорваться!
Щеки Ренны окрасил румянец удовольствия: не каждый день твои самые дорогие люди признаются в том, что гордятся тобой. Но упоминание Мэри Свенссон заставило ее вспомнить кое-что еще: