— Закройся, холоп, — лениво произношу. — Обычно я люблю болтать о том, кто кого сломает поперек хребта, но с достойными противниками перед беспощадной битвой, а не с жалкими ничтожествами на побегушках. Беги к своему барину, челядинец, беги и передавай: смотреть, может, сколько угодно, но похоть пусть поубавит, иначе нарвется на скалу не по силам. Запомнил, таракан? Поскакал докладывать!
Баженов вытаращил глаза, словно не веря услышанном. Он переваривает мой монолог, наверное, секунд тридцать, пока я терпеливо цежу коктейль.
— Впервые вижу настолько свихнутого, — оторопело произносит Баженов и уносится прочь, скрывшись между гостями. Только пятки сверкают.
Я пожимаю плечами и продолжаю путь к столу с закусками. Только не судьба сегодня легендарному царю развлечь себя изысканными яствами. Чертовы интриганы не оставляют в покое! На полпути к угощениям прямо на меня набегает какая-то пышногрудая барышня с бокалом в руках. Она обливает себя вином и кричит, что я нахал, похабник, негодяй, что я облапал ее достоинства, а еще успел наговорить гадостей про ее род, матушку и бабушку, а также поприставать к ней самой и потребовать «постельной компенсации» и даже почти взять силой — и всё это за каких-то полминуты! Силен же древний царь! Не то что нынешнее племя!
Во время этого визжания, притворного плача и откровенно плохой актерской игры я с потаенной грустью смотрю на закуски. Не до вас родимых, простите. Сейчас прибежит липовый заступник, и с ним придется разбираться, а там и балу конец.
Толпа уже окружила и с интересом смотрит на разыгрывающую сценку барышню. И в первых рядах довольный Воскресенский, скрестивший руки на груди. Хитрый чертяга не только на Моржова обозлился, но и меня мечтает убрать. Хренов барыга смертью.
— Вы мерзкий грязный тип, Романов! — возникает передо мной молодец старше лет на пять моего нынешнего тела. На поясе висит славянский одноручник. — За обиду Прасковьи Ивановны я требую от вас извинений! Но не словесных — здесь никакими словами не искупить ущерб чести юной девы! Извиняться вы будете собственной кровью! Я, Баранчиков Федор, вызываю вас!
— Лады, — зевнув, пожимаю плечами. — Деремся на…- бросаю взгляд на меч парня: широкий клинок, на ножнах сияют серебряные насечки. Дорогая побрякушка, наверняка, укрепленная магией. — На клинках, пускай. А где и когда?
— Сейчас же, — Баранчикову не терпится очистить имя разобиженной Прасковьи Ивановны. — Здесь. Если Виктор Емельянович не против.
Тресни Навь! Первый мой бал и сразу же дуэль! Это время не такое уж и тухлое! Мне нравится!
Я вежливо киваю, чтобы не дай бог не спугнуть этого смертника:
— Меня устраивает, сударь.
Глава 7
Царь учит салаг
Все оглядываются в поисках хозяина вечера. Но Трубецкого нигде нет. Куда-то делся председатель Совета. Может, на пару с Штольбергским уединился пить коньяк, граф тоже запропастился. За главу рода выступает старший сын Антип.
— На чём дуэль? — задумчиво оглядывает он нас с Баранчиковым.
— На клинках, — тут же отвечаю.
— А, тогда можно прямо здесь, — расслабляется Антип. — Посреди зала, слуги сейчас очистят место, — он щелкает официанты, и те тут же забегали.
Пока идут приготовления, я подхожу к Антипу.
— Антип Викторович, могу вас попросить принести мне с кухни хотя бы парочку ножей?
Тот удивленно уставился на меня:
— Ножи? У вас же дуэль на мечах.
— Не на мечах, а на клинках, — поясняю важный нюанс. — У ножей тоже есть клинки, только маленькие.
Ну не додумался я взять меч на прием, хоть и воин, но ничего, зато выйдет эпатажно. Следует удивленное покачивание головой Антипа, а затем он кивает:
— Да, хорошо, ножи будут, распоряжусь. Только помогут ли они против меча-то?
— Увидите на дуэли, Антип Викторович. Благодарю, — я отхожу в сторонку. Ко мне тут же подбегает Радмила со стариком.
— Романов! Опять ты что-то устроил! — проворчал старик Лазарев.
— Господин, будут распоряжения? — обеспокоенно спрашивает блондинка.
— Будут, — подумав, серьезно отвечаю, и она тут же с готовностью подается вперед. — Расслабиться и получать удовольствие от зрелищного боя, — легонько щелкаю ее по носику. — Господин себя в обиду не даст, тем более какому-то юнцу.
Радмила выдыхает с облегчением и улыбается.
— Романов, ты бы убавил пыл, — со столы недосягаемых столов подходят Катя с Ритой. — Этот юнец обучен великолепно сражаться. Федя — умелый фехтовальщик. Не стоило тебе выбирать мечи.
— Даже так? — равнодушно приподнимаю одну бровь.
— Катя права. — Лучистое солнышко Рита часто-часто кивает, подтверждая слова подруги. — Баранчиков — претендент на должность князя. Весьма перспективный юноша. Мастер. Воздушник. И уже получил сертификат Центра.
Провалитесь все духи Нави! Что еще за сертификат⁈ Надо потом всё об этом узнать. Насчет должности князя у меня намечаются свои мыслишки. Совет управляет всем Сочи, а значит, нужно к нему держаться поближе.
Вообще с этими князьями интересная ситуация. В развалившейся Империи многие города договорились решать споры между собой по дуэльным правилам. То есть каждая сторона конфликта выставляет по могучему воину, затем они бьются между собой, кто победит — за тем и правда. Такого воина называют князь-защитник. Его обязанность — защищать свой город за жалование. Подход в целом прагматичный, ибо позволяет не обескровить всю дружину города, когда возникает спор с соседями по какой-нибудь чепухе, навроде, чья мельницы на границе.
Увидев, как я задумался, обе барышни смотрят на меня с безграничным сочувствием. В глазках море жалости. Только Радмила и старик понимают, что безбашенный Романов печется точно не о предстоящем поединке, а о какой-нибудь чепухе типа рулетиков с ветчиной. Эх, рулетики.
— Кто твой секундант? — хмуро спрашивает князь-защитница.
— Никто. — Честный ответ.
— Я буду, — безапелляционно заявляет Катя, уперев руки в бока.
— Пожалуйста, — пожимаю плечами. Пускай белобрысый князь еще позлится, мне не жалко.
Между тем судьей решил выступить Казимир Воронов. Запах подставы буквально витает в воздухе. Но я не в обиде. Ведь теперь точно знаю, что Воскресенский пытается снова сжить меня на тот свет.
— Секунданты, подойдите! — подзывает Катю старик Казимир.
Я придерживаю двинувшуюся девушку за руку, она удивленно оборачивается. Мы стоим совсем близко, я чувствую приятный запах девушки.
— Сражаемся на клинках. На любых, не только мечи.
— Поняла, — кивает воительница, хотя по глазам видно — ничего она не поняла.
Катя уходит, а мне приносят поднос с ножами. Ого, целый десяток прокатных изделий из стали. Я беру один, кручу в пальцах. Баланс неплохой. Железо качественное. Жалко, что заточка острая, у метательных ножей это лишнее, но чай не порежусь при броске.
Выбираю пять небольших ножиков. Пять минут уходит на зарядку биокинетикой. Теперь сталь еще прочнее.
— Дуэлянты, встать на арену! — гаркает главный «ворон».
Официанты огородили лентами центр зала, и зрители уже столпились вокруг импровизированной арены, переговариваясь и обсуждая. В принципе обсуждают только одну вещь — сразу ли кокнут щенка Романова или он успеет немного побегать от меча отважного Баранчикова. Даже ставок не делают. Исход поединка всем и так будто бы известен.
Баранчиков стоит с обнаженным мечом. В свете ламп клинок сияют чистотой и четким рисунком булатной стали. Когда я наклоняюсь под лентой и вступаю на арену, в зале раздаются сдержанные смешки.
— Романов даже без меча!
— Что это⁈ Ножи для овощей⁈
— Клоунада! Даже секунды не продержится!
В каждой руке у меня по небольшому ножу. Еще три убраны в карман смокинга. Баранчиков с усмешкой смотрит на меня:
— Может, стоит выбрать рукопашку? Еще не поздно перевыбрать…