Она слушается, неуклюже скатывается. А я выскакиваю наружу. В пальцах уже зажаты наготове пара карт. Ну, мерзавцы, сейчас вы заплатите за то, что посягнули на жизнь царя!
Снаружи полная темень. Вверху на склоне на фоне звездного неба высится силуэт накренившегося фургона.
Так дело не пойдет. Через выпущенный в уши импульс я усиливаю слух.
Бряцает оружием кто-то справа, затем вспыхивает подствольный фонарик. Но до секунды до этого я уже швыряю карту. Она вонзается в бородатого автоматчика и взрывается.
Ор боли наполняет лес. Не убил, но покалечило.
— Габиру руку оторвало! — гортанный крик. Ага, неплохо.
Со всех сторон вспыхивают кружки фонариков.
— Вот он! Стреляй! Стреляй!
Шквал огня обрушивается с трех сторон. Я кульбитом улетаю в четвертую, прямо в лес, пробегаю полукругом за деревьями и выныриваю из кустов в метровой дистанции от врагов. Самому близкому карта вонзается в основание черепа, точно под ободок бронешлема, налетчик с криком падает на колени, а затем лицом в траву. Остальные оборачиваются и обрушивают огонь. Прямо по мне.
Глава 9
Царь в клубе
То, что меня в этом мире немного заинтересовало, так это огнестрел. Пули очень быстрые, быстрее меня. Молниеносные свинцовые шарики. Но вот руки, что держат автоматы, зачастую «не тянут». Да и если напрячься, биокинетический импульс даст мне фору.
Вот и сейчас я даю себе ускорение в сторону. Нырок за ближайший куст. А потом еще один до другого, где и засел на секунду, наблюдая как враги переговариваются, пытаясь понять где же кувыркающаяся цель.
Судя по гортанным взрывным согласным, это опять убыхи. Хм-хм. Значит, горцы охотятся не только на Моржовых, но и на меня. Практичного смысла в этом нет. И поэтому напрашивается только один вывод: Воскресенский оказался очень обидчивым. Мстит за заседание Совета. Ну тем ему и хуже. Прорежу ряды его партнеров.
Срываю с ветки листья и, напитав их биозарядами, швыряю в горцев. Почти сразу вспыхивают алые тюльпаны маленьких взрывов под аккомпанемент криков боли. Стреляют вверх фонтанчики крови.
Последние смертники суетятся. Автоматная очередь суматошно разрывает кусты. Я кувыркаюсь глубже за лиственный занавес. Убыхи уже не целятся, а стреляют куда попало. Сумбурный бесприцельный огонь. Ну и пусть. Главное, не в машину с Радмилой. А мне шайка горных псов не страшна.
В свете взрывов главное я рассмотрел. Еще двое мертвы, осталось двое. Маловато Абухаб за мной людей послал. Совсем не уважает русского царя. Ничего я быстро научу его уважению. И страху.
Во время очередного кувырка собираю с земли пару шишек. Ага, пожалел карты. Это как в древности — клинок желательно оголять только против достойного врага, иначе он обидится на хозяина и в решающий момент подведет. Я не суеверный, Шлюху-Судьбу не боюсь, не раз нагибал ее в позу дойной коровы, но карты, правда, жалко на такой мусор.
Быстрая напитка зарядами и точные броски. Как и горцы, я почти не целюсь. Зачем терять драгоценные секунды в дыму боя? Но вот только у меня есть чутье. Я безошибочно определяю где враги.
Парочка взрывов, и стрельба стихает. Выпрямляюсь и выхожу из зарослей. На земле стонет парочка раненых. Выбираю того, у кого больше шансов не помереть от кровопотери. А второму ударом берца без затей разбиваю гортань.
— Радмила, солнышко, — мягко зову в сторону «Чайки». — Вызови, милая, гвардию. Много людей не нужно. Лишь нас забрать.
Тихая возня в машине, а затем и трясущееся лепетание:
— Д-да, господин.
— И сама выходи оттуда. — В бензобак вроде не попали, но незачем ей в духоте париться с мертвым водителем на пару.
Растрепанная блондинка выбирается наружу с телефоном в руках и, стараясь не наступить на трупы и лужи крови, подходит ко мне. Личико бледное, высокая грудь буйно вздымается, но паники в глазах нет.
— Зафиксируй всё, — киваю на горцев. — С утра отправь жалобу в Совет. Пускай знают, что горцы совсем распоясались.
— Сделаю, — она включает на телефоне камеру с фонариком и принимается снимать трупы. — Но, скорее всего, жалоба пойдет через канцелярию Воскресенского, и он не пропустит ее дальше.
— Главное, получи корешок о приеме заявления в инспекцию Совета, — усмехаюсь. — Потом уже мы придумаем, как разыграть эту карту. И кстати, для протокола — всех их перебила бравая гвардия Лазаревых, — обвожу рукой трупы.
— Конечно, — серьезно кивает блондинка. — Ни к чему врагам знать о вашей мощи.
— Ага, а теперь дай мне немного времени пообщаться, — опустившись, я наваливаюсь коленом на живот раненого. Тот хрипит и кашляет кровью. — Ну что, сын гор, поговорим?
В моей руке возникает пиковая «тройка». Острый, как бритва, угол картона приближается к выпученным глазам и орлиному носу убыха…
К приезду гвардии я уже выяснил что хотел. Напали на нас люди рода Фират. Ну а кто же еще, кроме «снежного орла»? Абухаб лично приказал убрать Романова.
Порасспрашивал я и про Моржовых. Боец слышал, что другие отряды заняты подготовкой ловушки — для убийства Еремея. Но деталей горец не знал. На этом я и убил своего осведомителя — быстро и безболезненно в благодарность за сотрудничество. Хотя его душу все равно поглотил. Как и остальных убыхов. Часть использую для усиления Дара, остальным набиваю ментальный сундук.
К этому времени прибывает гвардия Лазаревых. Нас с Радмилой забирают, и по дороге домой звоню Еремею. Всё в порядке. Никаких нападений на усадьбу и другую недвижимость Моржовых.
— Что-то готовится, — сообщаю главе рода. — Будьте начеку.
— Мы и так почти не спим, — недовольно бурчит Еремей. — А еще мы потеряли почти все доходы, — жалуется он. — Никто с нами работать не хочет, словно мы прокаженные. И ты знаешь, по чье вине всё это произошло!
— Мне тебе инфаркт устроить, чтобы научить субординации? — сухо спрашиваю, и он замолкает. — Вспомни свои клятвы, глава, и придерживайся их. Иначе тебя постигнет та же судьба, что твоего отца.
— Это угроза? — спрашивает с горечью.
— Это констатация факта. Бесхребетные и бесчестные люди сами себя наказывают. Не я, так другой проредил бы ваш род от сорняков. Возьмись за голову и кончай реветь, как баба. У вас есть резервы, трать их с умом и выжидай. Думай, как подняться и не пойти по стопам своего отца.
Он напряженно молчит в трубку.
— Тебе сколько лет, чтоб учить… — бормочет Еремей устало. — В любом случае — прошу забыть мои слова. Мы в твоей власти и глупо испытывать твое терпение.
— Охлади голову, — чуть мягче говорю. Нет смысла доводить Моржова до нервного срыва. — На меня только что напали. На тебя тоже готовят облаву. Следи за своей территорией и чуть что сразу сообщай. В целом нам еще есть о чем поговорить. С Романовыми лучше дружить. Поверь, мы умеем быть благодарны.
— Как скажешь, — доносится тихое, и я кладу трубку.
— Господин, — робко спрашивает Радмила, сидящая рядом. — Надежны ли Моржовы? Можно доверять Еремею?
— Можно, но в меру, — я касаюсь ладонью щеки девушки, и она сладко улыбается в ответ. — Со временем он смирится и научится правильно служить мне. Нужно время, чтобы утихла скорбь по отцу, в целом же Еремей любит свою семью и не позволит гордыне и чувству мести погубить ее и себя.
Под мои разглагольствования блондинка придвигается ко мне вплотную и кладет голову на мое плечо.
А вообще интересно. Абухаб с Вороновыми явно что-то замышляют, раз не торопятся с ударом. Похоже, Воскресенский дал своим псам отмашку наверняка расправиться с Моржовыми и не жалеет ресурсов на их оснащение. Тресни, Навь! Я чувствую запаха озона. Грядет буря, и это притягательно и волнительно.
До «Людоши» я добираюсь на небольшом кортеже. Одной машины в сопровождении вполне достаточно. Тем более что в отдалении находится пара джипов с людьми Филина. Свой молодняк, свою пятерку личной гвардии тоже взял. Пускай привыкают к службе. Поучаствовать сегодня в бою у них вряд ли выйдет, но хотя бы запах пороха не забудут.