Грохот выстрелов снизу постепенно становится тише. Хочется верить, что побеждают мои гридни. Пять гвардейцев я убил, где-то еще пять охраняют женщин с детьми. Гридням досталось максимум пятнадцать немагов. Неужто не справятся?
Хорьков под мной пытается сформировать технику, за что тут же получает берцем под дых.
— У-и-и-и… — стонет он.
— Так что, Олег⁈ — громким рыком поторапливаю его соображалку. — Твоя гордость или твои дети⁈
— Ты не смо…
— Я убил твоего брата-Грандмастера, — прерываю жалкий скулеж. — Неужели я не смогу перебить твою жалкую гвардию? Три секунды, и мой сапог перебьет твою гортань, а дальше ты знаешь, что будет. Раз!
Поднимаю ботинок над бледным лицом.
— Х-хорошо!
В пол рядом с его щекой втыкается бубновая «дама». Ибо Хорьков дама и есть, точнее баба. Такой же ссыкливый.
— Режь руку и клянись душой в службе роду Романовых. Быстрее! — ударом в ребра поторапливаю его.
Всё действие занимает минуту. Надрез, невнятное бормотание. Затем я щелкаю пальцами, и Хорькова скручивает пополам. Ага, работает. Щелкнул-то по струнам души.
— Это демонстрация. Теперь твоя душа в моей власти. Я могу убить тебя в любой момент.
Он с ужасом смотрит на меня.
— Ага, ты тот еще везунчик, — киваю с пониманием. — А теперь бегом вниз — отзывай своих людей. Иначе ляжешь тут посреди коридора и больше не встанешь. Показать?
Демонстрации не требуется. Глава торопливо отворачивается и бежит к лестнице в конце коридора. Спину его знатно колотит.
— Дымок, вы там как? — связываюсь по ушной гарнитурой с Лёней. — Потери есть?
— Есть, — с непередаваемой горечью произносит гридень так, что у меня сердце слегка сжимается. — Мы положили шестерых. Прости, Медведь.
Фух, вашу мать. Совсем не берегут Царя.
— Ничего страшного, Дымок. Отбегаете марш-бросок, и забудем.
— Принял, — грустно отвечает гридень.
Ну, считай, дело сделано. Быстро завершилось.
Пришел, увидел, победил.
Поутру меня будит звонок Воскресенского младшего. Я сдуваю золотой водопад волос с лица, вылезаю из-под тела Радмилы, надсадно вздохнувшей, во сне, и хватаю телефон с тумбочки. Прямо целый квест. Хм. Вроде бы мы засыпали втроем с Адой? Или даже вчетвером с Фросей еще… Ай, неважно.
— Да, Андрюх.
— Миш, привет. Как насчет бильярда вечерком? Ну после танцулек с Ритой и Катей, само собой. Сестра просто не позволит завладеть всем твоим вниманием, — смеется парень.
Похоже, началась новая эпопея с Воскресенскими.
— А ваш отец больше не злится на меня?
— Нет, — весело отвечает Андрей. — Ты же не причем. Наоборот, отбил наши спящие тушки, как герой. В общем отец очень сожалеет, что наехал на тебя в «Башне» и просил принять его извинение.
Хе, ну конечно. Очередная интрига. Евгений уже и детей припахал, чтобы разузнать обо мне.
— Ну когда он лично извинится, тогда и приму, — спокойно отвечаю. — А в клуб можно. Да и в шаровню тоже. В десять подойду в «Людошу».
— Отлично.
День проходит без напрягов. С утра гоняю гридней, сам тренируюсь, а потом в кабинете перебираю бумаги из архивов Хорьковых. Финансы, недвижка, прочие ресурсы…Всё это интересно, но о наркотиках ни слова. Похоже, вчера Олег не соврал. О наркотрафике Хорьковы не в курсе. Воскресенский их использовал для других дел.
Может, у Зябликов будет улов поинтересней. К тем я наведаюсь завтра.
Слышу под дверью неразборчивое копошение. Усиливаю биокинетикой слух.
— Фрося, что это такое? — строгий голос Радмилы. — Почему юбка не поглажена? И ты такой неряхой направилась к господину?
— Радмила Аркадьевна, где же неряхой?
— Вот складка. На всю задницу.
— Ой, простите, простите, — пищит пристыженная молодка.
— Что несла?
— Документы по Зябликам. Можно я отдам, Радмила Аркадьевна? Хочу показать свою полезность Михаилу Федоровичу. А задом поворачиваться просто не буду.
— Ладно, пошли.
Цокот каблучков. Стук в дверь. Входят две девушки в одинаковой одежде: черные юбки с пиджачками, белые блузки и туфли на невысоком каблуке. Различаются только формами и цветом волос. Стройная блондинка и пышногрудая шатенка.
Я усмехаюсь. Пока меня не было, Радмила всерьез взялась за домочадцев. Особенно за Фросю. Обязала ее носить строгий дресс-код и взяться за образование. Та теперь ходит за Радмилой хвостиком, слушается во всем и пытается быть мне достойным подьячим или, как нынче говорят, секретаршей.
— Господин, документы по Зябликам, — протягивает Фрося папку.
— Спасибо, — принимаю бумаги.
Девушка вспыхивает счастливым румянцем. Радмила же спокойна. В глазах сосредоточенность, безэмоциональное лицо.
— Может, вам принести кофе? — спрашивает она.
— Да можно, — с улыбкой киваю, открываю папку.
Радмила бросает требовательный взгляд на Фросю, мол, иди неси, и та спиной пятится к двери, старательно не показывая ужасающую складку на пятой точке, пока не выскальзывает в коридоре. Неожиданно из-под стола выстреливает стрелой Варяг. Грифончик уносится сквозь дверь за своей подругой.
— Господин, в ваше отсутствие я открыла банковский счет от вашего имени, — сообщает Радмила. — Туда теперь поступают деньги от отца и Моржова на ваши нужды.
— Хм, а легализация? — Так удобно, но Воскресенский явно заинтересуется.
— Я сделала фиктивные договоры на кредитные займы. Нужна только ваша подпись. Отец и Еремей уже поставили, — улыбается блондинка. — Бумаги в верхней тумбочке вашего стола
— Хм, выходит, Романов взял займы у Лазаревых и Моржовых? — чешу я голову.
— Именно так, — кивает девушка, с улыбкой наблюдая за моей растерянностью.
— Хорошее решение, — одобряю. А потом смущенно произношу. — Если честно, современный финансовый мир для меня далёк, Радмила, и ты мне сильно поможешь, если возьмешь на себя все хлопоты по нему.
— Только лишь современный, господин? — в ее глазах пляшут веселые искорки.
— Ага, — пожимаю плечами. Ну подумаешь, спалился. А так будто не видно было. На каждом шагу хвастаюсь, что Царь. — Я очень хорошо разбираюсь в чеканке монет и перечеканке серебра в деньги. Да и в устройстве монетного двора в принципе.
— Оу, читали в исторической энциклопедии? — интересуется Радмила, а сама улыбается от уха до уха.
— Скорее даже, я в ней жил, — усмехаюсь.
Блондинка смотрит игриво.
— Мне очень интересно послушать еще о тех временах, где вы «жили», — сообщает низким хриплым тоном. — Надеюсь, позже у вас найдется время для меня.
Она отворачивается и уходит, виляя не только косой, но и выпуклыми ягодицами. Чертовка! Как пить дать чертовка! Ух, я тебя ночью.
Ладно, пора приступать к делам. Сперва почитаем что ли про Зябликов…
Поздним вечером в кортеже из трех машин направляюсь в «Людошу». Вообще я бы и на одной тачке добрался. Но Егерь настоял на усиленной безопасности моей царской фигуры. Причем здесь Егерь Лазаревых? Он теперь глава моей гвардии. Забрал у Аркадия, хоть старик и плакался, и ярился.
Егеря, кстати, зовут Дмитрий Егоров. Опытный боец и неплохой командир. Ну точно поматёрей Лёни.
Когда поднимаюсь на второй вип-этаж, меня сходу приветствуют.
— Мишель, сюда! — машет рукой Рита, а по ее примеру и Катя. Обернувшийся Андрей обходится дружелюбным кивком.
— Приветствую, друзья, — улыбаюсь, садясь рядом с Андреем. — А где Денис?
— Юсупова сегодня нет, — отвечает Рита, игриво на меня поглядывая. В этот раз Воскресенская оголилась намного больше. Приталенное платье без плеч и юбки выделяет грудь и длинные, как «путь из варяг в греки», ноги. Меньшикова в голубом наряде выглядит скромнее, но не менее изящно.
— Какая жалость, — сокрушенно качаю головой. — Ведь тогда я так и не увидел, как он ползает на брюхе. Думал, сегодня наверстаю.
Вся компания разражается смехом.
— Сегодня вы играете с Андреем, — замечает Катя. — Может, он поползает?