Крестный ход снова отправился в путь. Едва отошли от Владимира на седмь поприщь, около десяти верст по Ростовской дороге, – кони, везшие икону, вдруг встали, будто вкопанные. Долго возницы пытались сдвинуть их с места. Понукали и покрикивали, стегали плетью. Все было тщетно.
По воле князя, распрягли коней, впрягли новых. Но и эти продолжали упрямиться. Так же вели себя и кони под седлом. Прядали ушами, косили глазами, храпели тревожно, словно узрели впереди на дороге нечто грозное.
Андрей Юрьевич встревожился. Неужели Богородице неугодно его намерение? Или за некий тяжкий грех прогневался на него Господь?
Князь повелел устроить привал, разбить походные шатры и отслужить молебен Богу.
«О, Мати Христа Бога нашего, – молился он усердно, – буди мне Помощницею в Ростовской земли, куда направляем путь наш, и там утверди, Владычице, непросвещенных людей Твоих…»
Хоть минуло уже более века, как была крещена Русь, в здешнем краю обреталось еще много упорных язычников.
После молебна в сердце князя снизошло умиротворение. Но двигаться в путь он пока не спешил. Повелел дождаться утра.
Место было славное. На крутом холме, близ слияния двух рек – Нерли и Клязьмы. Вокруг привольно раскинулись заливные луга, дремучие леса, без конца и края. Белые облака отражались в речной глади. Все дышало покоем и благодатью. Это поистине была Святая Русь – земная и небесная. Андрей Юрьевич умилился душою. В таком месте хорошо и жить, и умереть…
Ночью в походном шатре князя неугасимо горел огонь. Горячо и долго молился он, преклонив колени, перед святыми образами. Просил у Бога вразумления и милости.
Вдруг, подобно молнии, озарил шатер ослепительный свет. Зазвучало сладостно ангельское пение. Разлилось дивное благоухание небесного рая. В неземном сиянии явилась Сама Пресвятая Богородица. Кроткая и смиренная, будто голубица, Она предстояла Христу с мольбою о Русской земле, как любящая Матерь и Заступница.
Андрей Юрьевич в благоговейном трепете распростерся ниц перед Царицею Небесной. В сердце его пролились сокровенные Ее глаголы:
«Не хощу, да образ Мой несеши в Ростов, но во Владимире постави его: а на сем месте во имя моего Рождества церковь каменную воздвигни и обиталище инокам состави…»
Открыв Божью волю, Богородица воздела пречистые руки к Сыну и стала невидима.
В ту ночь совершилось великое и неизреченное чудо. Божья Матерь Сама избрала новое место пребывания Ее чудотворного образа. Священный русский Сион, где пустило корни могучее древо грядущего христианского Царства…
Верить или не верить в чудеса – каждый решает сам. Историки-атеисты традиционно скептически подозревают Андрея Юрьевича в мистификации. Якобы, уповая на чудо, стремился он освятить и упрочить божественным авторитетом собственную власть. В подтверждение критики приводится тот факт, что упоминание о явлении Богородицы князю в тексте «Сказания о чудесах» отсутствует. Но в равной степени это также указывает, что данные события были хорошо всем известны и не нуждались в доказательствах.
Доказывать реальность чуда – вообще напрасный труд, как поверять гармонию алгеброй. Пусть ответ подскажет сердце. Главное – верил этому простой народ, которому суждено было своими руками воплощать Божий Промысел о великом Русском царстве.
БОГОЛЮБИМОЕ
Чудесное явление Богородицы стало первым из описанных в летописях на Русской земле. Примечательно, что явилась Она не духовному лицу – аскету, священнику, монаху, – но удельному князю, человеку мирскому и семейному, храброму воину, не избегавшему в прошлом кровавой битвы. Ибо Тайновидец Бог зрит сердце каждого человека, и посылает чудеса тому, кого сочтет достойным откровения свыше.
Андрей Юрьевич в точности исполнил волю Пречистой. До конца дней своих, как верный рыцарь, беззаветно служил горячо любимой им Царице Небесной.
В память о явленном чуде повелел князь написать святую икону. Русские иконных дел мастера (по другим сведениям – греки) изобразили Богородицу такой, какою явилась Она их господину. В полный рост, с молитвенно воздетыми к небу дланями, с развернутою хартией, или свитком, где написаны были Ее слова. Место, на котором произошло явление, получило название – Боголюбимое. А самого князя отныне стали величать – Боголюбским. Впрочем, не исключено, что прозвище Боголюбец стяжал он еще раньше, за преданную любовь к Богу.