Божьею волей, Андрей Юрьевич остался княжить во Владимире. На сердце было у него – сделать этот мизинный городок новым державным центром всей Русской земли. По образу святого царя Константина Великого, перенести столицу из Киева в более удобное место, подальше от княжьих усобиц, народных волнений, набегов кочевников. Начать историю Царства христианского на Руси буквально с чистого листа. Ибо, как учил Христос: «...не вливают вина молодого в мехи ветхие».
Великое дело требует надежного основания. Боголюбскому предстоял непростой выбор: кто в княжестве послужит опорою его власти и замыслов? Опереться по обычаю на лучших мужей – родовитое боярство, купечество, отцовскую дружину, – значит, стать заложником их сословных интересов, гордости, властолюбия, алчности. Опереться на мизинный работящий люд – смердов, холопов, камнесечцев, древоделов, орачей – значит, взять их под защиту от произвола сильных мира сего. А взамен получить в помощь добрые сердца, горячие молитвы, трудолюбивые руки. Вопреки сословной традиции, Андрей Юрьевич избрал простой народ. Как свидетельствует жизнь – выбор оказался верен. С такой крепкою опорой поистине можно было свернуть горы!
Владимирцы единодушно откликнулись на призыв молодого князя. Те, кого жители старших городов недавно величали своими псарями и холопами, ныне, осознав себя княжьими слугами, вовсю стремились оправдать доверие господина. Из всех уголков обширного Залесья потекли во множестве люди, искавшие лучшей доли, поденной работы, службы княжьей. Даже надменные ростовцы и суздальцы мало-помалу впряглись в общее соборное делание. Ведь князь затеял его не для себя, но ради блага всего народа Божьего.
Тишину вековых лесов окрест Владимира наполнил бойкий перестук топоров. С треском рушились наземь вековые деревья. С шутками и прибаутками оживленно перекликались работники. На вырубках аппетитно дымили костры очагов. Женщины готовили пищу. По дорогам со скрипом ползли тяжелые возки с гладко оструганными, терпко пахнущими смолой, могучими бревнами. Скакали туда-сюда на быстрых конях отроки княжьи, дворовые слуги с разными повелениями.
Возгоревшись духом созидания, Боголюбский строил великие планы. В своих мечтах видел он новый стольный град, каким должен был вскоре стать Владимир на Клязьме. Грозные валы, крепостные стены с башнями, дивные белокаменные храмы, богатые княжьи палаты, зажиточные дворы горожан, караваны торговых кораблей, плывущие отовсюду по рекам. Не забывал и других городов родной земли Суздальской – мечтал повсюду дотянуться своей трудолюбивою рукой.
Однако воплощению этих замыслов до поры не давало хода неясное положение самого князя. Юрий Долгорукий не спешил отдать ему в удел отнее, родовое Суздальское княжение, в котором оставался полноправным хозяином, но и не препятствовал сыну. Не изрекло свою добрую волю и народное вече, без одобрения которого законно утвердиться на княжеском столе было нельзя. Наконец, широкие планы требовали немалых затрат, а богатой казны также не имелось.
А пока на месте чудесного явления Божьей Матери начал расти новый городок, с земляными валами и крепостными стенами. Пусть был он поначалу невелик и срублен из дерева, зато добротен и мил сердцу. Андрей Юрьевич нарек его Боголюбый или Боголюбов. Со временем здесь появятся каменные постройки загородного княжьего двора, жилища ближних слуг и верной дружины. Был он подобием древнего Вышгорода под Киевом. Даже расстояние между ними оказалось почти одинаковым.
В новом городке пребывали сразу две великих святыни. Чудотворная икона Богородицы, что пришла сюда из Вышгорода – со временем ее нарекут Владимирскою. И другая, написанная повелением князя, – она получит имя Боголюбивой, или Боголюбской. Андрей Юрьевич усердно молился перед ними о воплощении своих замыслов.