[1] (прим. Лины) Обычно этот вопрос задают сразу после имени, а иногда и раньше. Дик тогда не знал, что его заведомо сочли мятежником из-за обстановки в Келлборе. Где же это видано, тратить время на просветку и установление принадлежности любого задержанного с улицы. Это возможно, только если идет розыск опасного преступника, и внешность подходит, тогда сверяют особые приметы. Заводят личное дело с приметами и картой крови задержанного, только когда арестованного отправляют в тюрьму. То есть, никак не по первому подозрению.
Глава 6
Дик не заметил, как уснул, как прошла ночь… Проснулся он от шума и плеска: Хаттон дрался с кем-то за очередь к крану. При свете Дик увидел, что в камере человек двадцать-двадцать пять. В основном, уличные мальчишки, из которых Хаттон самый старший, ему больше двадцати. Один кругленький и очень испуганный лавочник, тоже новичок, как пояснил Филин, оказавшийся при дневном свете ещё более рыжим, чем Дик ожидал. Один моряк, которого арестовали пьяным на площади. Двое стариков, Август и другой, хмурый, по виду бывший солдат, которому возвращение в строй улыбалось ещё менее, чем всем остальным.
Хаттон при свете дня оказался чернявым, скользким, по дамским меркам, наверное, симпатичным, но Дику он не понравился ещё больше, чем в темноте. Не разделяя в остальном вкусов Хаттона, Дик тоже считал, что не мешает умыться, а неплохо бы и поесть. Как только он привел себя в относительно человеческий вид, по собственным меркам, за дверью послышался строевой шаг и заскрежетал ключ.
Арестанты бросились врассыпную от крана и словно приклеились к лавкам. Филин резко махнул Дику рукой. Но по времени новичок не успевал пройти всю камеру, тем более что особенно не спешил. Филин подскочил, дернул Дика за руку и быстро расчистил место для них обоих на "хаттоновском" краю, ближе к двери.
В камеру, благодушно потягиваясь и вертя на пальце связку ключей, явился комендант — второй человек в тюрьме. А по сконцентрированной в его руках власти, пожалуй, первый. Он отвечал за дисциплину на этажах, отдавал приказы тюремному гарнизону, проверял все ли арестанты на месте. Для этого он сейчас и пришел. Достал из чехла на поясе список. Его сопровождали два стражника, вооруженные саблями и длинными хлыстами.
— Встать. Верхнюю одежду — куртки, жилетки, камзолы и мантии — долой. Если у кого есть стальные доспехи, тоже снимите, — ласково велел комендант. Стражники скалились, одобряя его остроумие. Филин толкнул Дика в плечо и снял свою клетчатую жилетку, оставшись в одной рубашке. Потом шепотом сказал, что "умные люди снимают и ее, целее будет", — и показал глазами на остальных. Дик нехотя стянул куртку.
У Хаттона рубашки попросту нет. Под камзолом у него старый расшитый жилет, пришлось снять и его. У Августа, напротив, плечи не закрывало ничего, кроме холщовой блузы, поэтому бродяги приказ не касался. Маленький Таська расстегивал суконную курточку, путаясь в двух рядах блестящих пуговок.
— Построиться лицом к стене. Руки на стену, — командовал комендант. — С добрым утром, отребье! — жизнерадостно провозгласил он, когда вся шеренга выстроилась перед ним.
— С добрым утром, господин комендант, — ответил не слишком стройный хор. Особенно старался Хаттон и его приближенные. Они стояли самые первые.
— С каждым днем всё хуже и хуже, — сокрушался комендант. — Когда вы научитесь отвечать? Вот в рабочей камере и у нищих — в один голос, молодцы, а вы… Ну-с, имя?
— Эрик Хаттон.
— Есть такой, — комендант сверился со списком.
Раздался короткий свист и треск, который спутать трудно. Так щелкают бичом пастухи, подгоняя стадо. Хлыст прошелся по спине Хаттона. Комендант спросил имя следующего. Ответ, и такой же трескучий удар. Дик дернулся, пытаясь выглянуть из шеренги, но Филин потянул его обратно.
— С ума сошел, не высовывайся! И так скоро доберутся.
— Что это?
— Пожелание доброго утра, — усмехнулся Филин, прижимаясь к стене. — Тюремное крещение. Держись… новичкам всегда достается так, чтоб надолго запомнили, кто здесь хозяин. Потом уж пустяки, с первым разом не сравнить…
Дик не слушал добрых советов. Его трясло от ярости. До него в шеренге человек семь-восемь. Дик быстро понял, что не может видеть стражников, но зато ему видны лица соседей. Большинство опытных арестантов, и Хаттон в их числе, лишь молча ухмылялись в ответ на удар. Кто-то из его окружения, помладше, приглушенно ойкнул. Лавочник, впервые попробовав "крещение", заорал в голос. Стражники остановились и захохотали. Следующие два парня не доставили им такой радости. Настала очередь Дика. Филин шел следом.