— Драконы не спят никогда. Они только прикидываются, — хрипло сказал Дик. — Понял его игру… не до конца, к сожалению. Ваша милость может приказать, чтобы мне вернули одежду?
— Зачем она тебе сейчас? Твой костюм очень пострадал, от него остались только куски кожи…
— Как и от меня самого, — Дик подавил сухой кашель. — Но очень желал бы получить свою шкуру обратно.
— Кухарка пыталась заштопать его, но это напрасный труд, швы не держатся. Когда ты окрепнешь, я достану множество красивой одежды… а старую мы выбросили.
Дик сел на кровати, как подброшенный пружиной. И только сейчас почувствовал, насколько необходимы ему повязки, покрывающие почти всё тело. Во-первых, раны жгло, будто в каждой самой мелкой царапине застрял раскаленный гвоздь, а во-вторых, тонкая атласная простынка слетела, и принцесса могла отлично видеть, что на нем сейчас почти ничего нет, кроме бинтов. Впрочем, она сама приказала выбросить всё, что осталось от его костюма после боя с драконом, поэтому ахнула лишь оттого, что видела проступающую сквозь повязки кровь. Дик очень хотел вскочить, но решил, что на нем слишком много свежих рубцов и слишком мало одежды, чтобы ругаться с королевской дочкой всерьез. Усилием воли он заставил себя медленно опуститься обратно в постель и укрыться.
— Пусть ваша милость считает это глупым капризом, но очень желал бы, чтобы всё, что осталось от моего костюма, принесли сюда, в эту комнату. Можете выполнить мою просьбу?
— Да, рыцарь. Но я не понимаю, зачем?..
— Откуда вы только такие беретесь?! — процедил Дик, глядя в потолок и сжав в кулаке простыню. — Если уж так прошу, значит надо! Поверьте, ваша милость, вы всё узнаете, если принесете костюм.
Обиженно вздернув нос, как обыкновенная тринадцатилетняя девочка, принцесса Каталина удалились. Ожидание показалось Дику тяжелее битвы с драконом. Но вот дверь в его покои снова открылась, и вслед за Каталиной высокий стражник в черной кольчуге — скорее всего он караулил двор замка и стены, а не внутренние помещения, — принес и бросил возле кровати темные обугленные куски кожи, в которых с трудом угадывались лохмотья куртки, брюк, почти целые сапоги и продырявленный в нескольких местах пояс, шириной почти как корсет.
— Вы довольны, рыцарь? — официально спросила Каталина.
— Благодарю. Прошу оставить меня на несколько минут.
— Королевский лекарь категорически…
— Уже наслышан. Ваша милость сможет пожаловаться на меня вашему магистру буквально через десять минут. Здесь есть место, где можно хотя бы умыться?
— Умывальная комната там, за ширмой, — принцесса показала на желтый раскрытый веер больше человеческого роста, стоящий у дальней стены. — Но… Хорошо, я удаляюсь, — она ушла вместе со стражником. Ясно, страж весьма удивлен, а принцесса весьма недовольна.
Дику, откровенно говоря, наплевать на их чувства. Он снова с трудом сел, опустив ноги с кровати. Ногой зацепил и поднял скелет куртки, отряхнул, засыпав угольной пылью сияющие простыни. Сцепив зубы стал одну за другой снимать повязки с груди и рук. Набросил на плечи лоскутки черной кожи и удовлетворенно вздохнул…
Принцесса ждала более четверти часа. От волнения Каталина расхаживала по коридору перед дверью своей комнаты (именно ее она уступила Дику), как маятник. Потеряв всякое терпение и ужасно злясь на причуды своего спасителя, принцесса наконец услышала, как ее зовут.
— Можете входить, ваша милость!
Приняв надменный и величественный вид, она позволила слуге открыть перед ней дверь и замерла на пороге. А потом бросилась вперед, забыв этикет. Дик поклонился ей навстречу. Похоже, он чувствовал себя вполне сносно, и его одежда каким-то чудом снова цела и вернула себе коричневый тон тусклой меди. Ни одного шва не заметно, всё срослось без следа. Только на правой руке виден продольный разрез и глубокая царапина под ним.
— Но как же это! — принцесса подбежала и восхищенно схватила Дика за обе руки. — Это чудо!
— Знал, что вы спросите. Специально оставил, — Дик показал ей рану на руке, провел по ней ладонью, закрывая порез кожей куртки. Когда отнял пальцы, куртка оказалась совершенно цела. Он закатал рукав и провел по тому месту, где прежде была рана, стирая кровь. На коже остался след, словно царапина давно зажила. — Прошу простить. Чтобы вернуть приличный вид, пришлось извести тонну воды, — Дик на минутку скрылся за ширмой, вымыть руки. — Похоже, ваш лекарь до сих пор не имел дела с доспехами странников, иначе не стал бы попусту тратиться на бинты. Но всё равно признателен ему за помощь, так и передайте.