— Сын мой, на венчании ты не наследник этого королевства, а только мужчина, который с трепетом ждет ответа. И не указывай слуге того, кто выше тебя, как проводить обряд, — тихо, но властно заметил ему священник. — Отвечай, дочь моя, ты свободна? Ты можешь стать женой этого человека?
Тассина затравленно оглянулась, ища поддержки. Она увидела, что Дик шел следом за ними, и снова оказался рядом. Он кивнул. И невеста, глядя на свидетеля перед Всевышним расширенными глазами, в которых застыло недоверие к происходящему, напряженно кивнула в ответ на его вопрос.
— Я могу это понимать, как "да"? — уточнил священник. — Ты подтверждаешь, что не любишь никого другого и свободна?
Тассина, вся дрожа, снова кивнула, более явственно. Тут же общий вздох прокатился по рядам гостей. Как срубленная под корень белая лилия, невеста замертво рухнула на пол перед алтарем. Холодин отскочил, будто чуть не наступил на змею.
— Что это значит?!
— Только то, что она солгала, — громко ответил Дик, подходя ближе к принцу. — Вы теперь не можете считаться не только ее мужем, но даже вдовцом!
— Тася… но, как? Она же не умерла?
— Почти, — невозмутимо подтвердил священник. — Сердце не бьется.
В тишине храма раздался басовитый хохот, совершенно неприличный в такой момент.
— Сработало! — заливалась неудержимым смехом бабушка принца, почтенная теща короля Тира. — А говорят, сказки!!
— Что здесь происходит, в конце концов! — лицо принца перекосилось от гнева. По привычке он потянулся к поясу, но на венчании не полагалось жениху идти вооруженным, поэтому ни хлыста, ни кинжала под рукой не оказалось.
— Позвольте, объясню вашему высочеству, что случилось, — вызвался Дик. — Ваша невеста любит другого, и теперь это всем очевидно! Видимо, не хотела расстраивать вас отказом, но, солгав во время священной клятвы, она подвергла себя страшной опасности.[1]
— И что мне теперь делать? — сердито спросил Холодин.
— Что, змееныш, добился, чего хотел?! — с яростью набросилась на него мать невесты. Слуги принца пытались оттащить ее, но вдова Мейнер, молодая сильная женщина, вырвалась и ногтями вцепилась в лицо Холодина. — Мало тебе ее слез, теперь и вовсе решил убить мою девочку?!
— Да при чем здесь я? Уберите эту бешеную тигрицу!
— Госпожа, успокойтесь, пожалуйста, — Дик встал между ними. — Как мать вы наверное знаете единственное средство спасти Тассину.
Тяжело дыша, вдова Мейнер обернулась к нему, только сейчас заметив, что в храме ещё кто-то есть, кроме принца. Холодин тоже услышал эти слова.
— Говори! — велел он. — Как вернуть ее к жизни?
Дик небрежно пожал плечами:
— Сделать так, чтобы ее слова стали правдой. Она же любит кого-то. Найдите этого человека, приведите сюда и пусть закончит за вас обряд.
— Где же я его возьму? — резко развел руками принц.
— Наверняка, этот кто-то знаком вам. Возможно, часто бывал у вас в замке и, скорее всего, он сейчас среди ваших гостей… или слуг. Соберите всех снаружи, ваше высочество, и пусть выйдет тот, кому Тассина отдала свое сердце.
— Да разве кто-то признается? — со злобной насмешкой обвел толпу презрительным взглядом принц.
— Если они так любят друг друга, что она пожертвовала ради него жизнью, то, возможно, и он согласится рискнуть своей, и не побоится вашего гнева, — предположил Дик.
— Сомневаюсь в их доблести. Впрочем, проверим! Я соберу всех людей из замка… Всех прошу следовать за мной! — Холодин надменно вскинул голову и двинулся прочь из храма, даже не оглянувшись на лежащую бездыханную девушку.
Дик поймал за руку Берми, шедшего в хвосте поредевшей толпы приглашенных:
— Ты-то куда собрался, болван. Бегом, целуй ее, пока принц не сообразил! Постараюсь его задержать на улице.
Дождавшись, пока все вышли из храма, Берми кинулся к алтарю и подхватил на руки Тасси. Дик уже не слышал, согласен ли Бермон из Кантии взять в жены Тассину Мейнер, он смотрел, как на площади перед храмом принц требует выйти того, кто стал причиной смерти невесты. Все слуги, приглашенные гости и родственники угрюмо молчали, понимая: откликнется кто-нибудь или нет, гнев принца в любом случае будет ужасен. Только бабушка Холодина наблюдала за происходящим с живым интересом. Мать Тассины, улучив момент, проскользнула обратно в храм.
— Вы правы, ваше высочество, — заметил Дик. — Все они боятся за свою шкуру. Она им дороже, чем жизнь девушки. Обещайте ей и ее возлюбленному полное прощение и неприкосновенность, может, тогда…