– Не сдавай меня! Я попробую…
– Только неудачники говорят «попробую», профессионалы говорят: «я сделаю». Так ты профессионал Джимми? Или обосравшийся неудачник?
– Просто… твою мать! Просто скажи, что делать.
– О нет, Джимбо, в этот раз тебе нужно сверкнуть своим талантом самостоятельно. Мне нужна картина, которую Бойл намалевал кровью твоего дружка.
– Милт! Этот русский отвалил херову тучу денег за эту картину!
– Джимми, не обязательно красть всю картину. Мне достаточно соскоблить немного крови в чистую банку. Например, емкость для анализов. Ты справишься?
– Дурдом какой-то, – Фуллер тяжело вздохнул. – Я сделаю все, что в моих силах, но, откровенно говоря, мой нынешний ломщик – полное дерьмо.
– Дерзай, Джимбо. И запиши мой номер – держи меня в курсе.
Как только Рэй завершил разговор, он с удовольствием закрыл глаза. Обезболивающие начали действовать, а невидимые черви наконец-то прекратили елозить под кожей.
Долгожданный прилив.
Больше никакой свиной крови. И никаких чертовых куриц. Ну… кроме той, которая до сих пор носится по студии. Тим был прав: время полумер закончилось. Студия была вычищена до блеска.
Грегори осматривал свою усовершенствованную конструкцию: потребовалась помощь инженера и семь тысяч долларов, но теперь конструкция для маятника стала более податливой. Теперь положение высоты груза регулируется с пульта управления, значит источник краски можно поднять без физических усилий буквально за 20 секунд из любого уголка студии. И точно так же конструкцией можно двигать назад и вперед. И кроме того, главная ошибка при первом эксперименте – ненатянутый холст. Кровь скапливается лужами в складках, а этого нельзя допускать, поэтому он натянул холст строительными стяжками на металлических профилях вдоль стен. В считанных миллиметрах от кафельного пола.
– Дело осталось за малым – найти кого замочить, – подытожил Тим, сидя на перекладине под самым потолком.
– Даже не начинай об…
– Знаю, знаю, – мертвец поднял руки. – Погорячился. Не будем мочить твою женушку. Но мы в Бруклине – здесь полно бомжей и наркоманов.
– Скоро стемнеет, – Грег посмотрел на серое небо через мутное окно студии.
– Не думай об Оливии, – неожиданно произнес Тим. – Она никогда не поймет. И не оценит. Для нее ты слабый и любящий муж Грегори. В своих владениях – ты творец. Творец не станет думать о том, что отвлекает его от искусства.
– С какого хрена ты так заговорил? Как… как…
– Долбаный сноб? – Тим спрыгнул с высоты почти пяти метров, беззвучно приземлившись на холст.
– Нет. Будто ты мне помогаешь, – Грегори сощурил глаза, пытаясь разобрать эмоции на лице Тима.
– Если твоя жена начнет рыть носом, скажи, что сорвался и подсел на наркоту.
– Ч-что?
– Герыч, мефедрон, кокаин. В общем, все, на что хватит фантазии, – Тим проверил ладонью натяжение холста.
– Такое себе алиби…
– Не алиби. Это простое объяснение, которое она сможет принять. И простить, как однажды уже прощала. Твои ночные исчезновения и ранние возвращения не в очень адекватном состоянии.
– Вопрос остается открытым, Тим. С чего ты решил мне подсказывать и помогать?
– Знаешь… – мертвец встал на край холста, задумчиво глядя на Грега. – Мы ведь с тобой уже довольно долго.
– Так… И?
– И я насмотрелся всякого. В тот момент, когда ты оттяпал себе палец, я понял: без моих советов ты к херам отрубишь себе башку или член.
Тим держал каменное лицо, пока онемевшие мышцы лица не дрогнули и он не улыбнулся. Искренне и как-то по-дружески. Впервые за все месяцы. Не издевка, а обыкновенная дружеская подколка. Грегори рассматривал его окровавленное мертвое лицо с помутневшими глазами, пытаясь найти подвох, и тогда Кук заливисто расхохотался, согнувшись пополам. От такого зрелища Грег не смог сдержаться и тоже рассмеялся. На глазах выступили слезы, в груди начало болеть от смеха, но он никак не мог остановиться. Они стояли друг напротив друга и заливались до хрипоты из-за дурацкой шутки давно сгинувшего Куки.
– Оставь тачку здесь, – Тим авторитетно указал на небольшой магазинчик. – Дальше пойдешь пешком.
– Меня убьют раньше, чем я дойду до Бруклинского моста, – возразил Грег.
– Твою машину опознают, кретин. Сменить номера так и не сподобился. Как ребенок чесслово.