– И жопу еще побрей! Малыш Грегори тот еще проказник, – крикнул из-под потолка Тим.
– Там свежее полотенце, шампунь, мыло… Все дела, – сказал Грег. – Я пока закажу еду. Хочешь что-нибудь выпить?
– Не откажусь, – ответил Амир и ушел в душ.
Грегори критичным взглядом глянул на тросы на вершине конструкции.
– … а потом старик Уолтер бежал за тобой четыре квартала, – сквозь слезы вспоминал Грег.
– Я нашел его вставную челюсть через год в той куртке, когда напялил ее зимой. Сую руку в карман, а там зубы! – вторил ему Амир.
Они сидели за единственным в студии длинным столом, сложив на него ноги, уплетали огромную пиццу и пили виски с колой. Амир сильно преобразился, сбрив бороду и укротив длинные курчавые волосы обычными канцелярскими ножницами. Нет, он все равно не был похож на прежнего себя: семь лет войны и уличной жизни его сильно состарили. Он сидел в одних трусах, обнажив многочисленные шрамы и ожоги, но, ударившись в воспоминания, вновь горел прежней энергией. Как будто им по 10 лет.
– И долго ты будешь с ним бухать и жрать? Когда рисовать будем? – Тим нервно ходил вдоль стола.
– Там под мостом, ты назвался Тимом, – прервал паузу Амир. – Почему?
– Да, действительно, почему? Может ты затеял что-нибудь гаденькое под стать твоей мелочной душонке?
– Если честно, меня напугал тот бомж, который орал про Иисуса. Потому я и назвал первое пришедшее в голову имя…
– Обычно как раз в такие моменты приходит в голову собственное имя, – заметил Амир. – Так повторюсь: что ты делал под мостом среди бомжей?
– Он тебя подозревает, все это время! Его уже отпустила травка, а вискарь не берет. Кроме того, прошу заметить, бухло сгущает кровушку…
– Я… Просто размышлял, смотрел на людей. Искал вдохновение, которое меня покинуло. В такие моменты хватаешься за любую соломинку…
Он как-то натянуто улыбнулся, но Амир не ответил. Его поза была расслаблена, но голос был слегка напряжен. Друг детства вслушивался в каждое слово, тщательное его анализируя.
– Мне надо отлить, – заявил Грег и встал со стула. – Только никуда не уходи.
Грегори ушел в душ, где и находился унитаз. Он запустил руку за сливной бачок и вытащил небольшую бутылочку, он сдернул небольшое полотенце с сушилки и обильно смочил жидкостью. Комнату наполнил противный сладковатый запах хлороформа. Когда Грег поднял глаза, на унитазе уже сидел Тим.
– О, излюбленный препарат уличных насильников. Подкрадешься сзади, придушишь и отымеешь его в очко? Гениальный план!
– Не бить же его молотком по голове, он мне нужен целым, – прошептал Грег.
– Вы так мило чирикали полтора часа, и за это время ты не придумал ничего умнее?
– Сейчас посмотрим, как это сработает.
Парень помочился и смыл воду. Он засунул полотенце в задний карман и вышел из комнаты, но не обнаружил Амира за столом. В сумраке студии он заметил фигуру в дальнем конце зала, Хорват сидел на корточках. Грегори осторожно приблизился к натянутому над самым полом холсту. Эффект неожиданности упущен. Пропитанное хлороформом влажное полотенце воняло в кармане джинсов.
– Грегори, что это за херня? – Амир держал в руках тушку обезглавленной курицы.
– О, черт! Это сэр Николас, похоже, я забыл его покормить… Дай мне его.
– Покормить? Грег, это безголовая курица… Мертвая к тому же.
– Что? Мертвая? – Грегори осторожно прошагал по монтажным стяжкам, держащих холст в натяжении.
– Напади на него сейчас, пока он стоит на корточках, – скомандовал Куки, идя параллельно с ним по холсту.
Но Амир встал, все еще держа в руках уже окоченевшую тушку цыпленка.
– Она воняет, Грег, – он повернулся и продемонстрировал трупик. – Что ты тут делал?
– Это мой неудачный эксперимент… Я отрубил ей голову, но она не умерла и…
– И ты ее кормил? Через шею? Почему ты просто не добил ее?
– Потому что я… не убийца. Я не убийца, – почему-то повторил Грег.
– Да! Ты не убийца – ты художник. Это совсем другое!
– Тогда скажи, – тихо произнес Амир. – Почему от тебя пахнет хлороформом?
– Ч-что?
– Хлороформ, Грегори. Я нанюхался его на войне. Старая хорватка душила меня чертовым хлороформом, когда приходили солдаты. Чтобы я не стонал от боли. Я не спутаю этот запах ни с чем.
– Тебя раскрыли! – заорал Тим. – Ты больше не охотник, тебе придется драться, чтобы не стать жертвой!