– Мне не нужен телохранитель, чтобы спасти Оливию от такого ублюдка, как ты, Бойл. Думаешь, я тебя боюсь? Ты жалкое ничтожество…
Подлый удар достиг челюсти Стоуна. На секунду он потерялся, а когда искры перед глазами угасли, обнаружил перекошенную морду Бойла у своего лица. Этот гаденыш большими пальцами давил ему в кадык.
– Кто теперь ничтожество?! Без своего дрессированного пса ты уже на такой смелый, а?! – Бойл шипел, как змей, растягивая «с» в каждом слове.
Во время борьбы чашка с чаем упала с дивана и разбилась. Бойл убрал пальцы с кадыка и тут же подхватил Стоуна за лацканы пиджака. В таком рыхлом и маленьком тельце откуда-то отыскалась свирепая сила: он бросил сэра Николаса на пол, в лужу теплого чая.
– Конечно, это не виски, старый гондон, но ты же любишь чай? – с этими словами он воткнул лицо Стоуна в лужу, мелкие осколки впились в лицо.
– Я все знаю, Бойл… – прохрипел Стоун в луже кипятка. – Я тебя похороню…
– Наслаждайся своим чаем, тварь!
– Что здесь творится?!
На пороге открытой двери стоял пораженный сценой врач. Рука Бойла ослабила хватку, Стоун смог резко развернуться и вдарить ему локтем между ребер. Плечо тут же пронзила боль. Кажется, он потянул мышцу.
– Просто ссора между тестем и зятем, – ответил Бойл, вставая на ноги. – Вы можете рассказать, что с Оливией?
Он протянул руку Стоуну, но тот отмахнулся от нее, и сам поднялся на ноги. Теперь оба с тревогой смотрели на доктора.
– Вы, наверное, мистер Бойл? Вы стали отцом, поздравляют, – сухо сказал врач. – Радоваться пока рано, малышка очень слаба, ее поместили в инкубатор.
– А моя жена?
– Она потеряла много крови… Но мы ее спасли. Сейчас она в реанимации и ей… нужен покой, – врач скептически оглядел обоих мужчин. – Поэтому в ближайшее время к ней не получится попасть никому из вас.
– Что с ней случилось? – спросил Стоун.
– Мы точно не уверены, что спровоцировало преждевременные роды. Судя по медицинской карте, со здоровьем у нее было все в порядке… Мистер Бойл, ваша супруга не испытывала в последнее время стресс? Может ее что-то сильно напугало?
– Или кто-то, – ввернул Стоун, потирая плечо.
– Я… не знаю… Вроде ничего такого не было, – промямлил Бойл.
– Что ж… Будьте на связи, на регистратуре вам дадут необходимые номера телефонов. Также вам необходимо будет оплатить счет и… Вы, конечно, оба можете здесь остаться еще ненадолго, но я все же рекомендовал бы покинуть больницу. Всего доброго, – доктор развернулся на пятках и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Стоун снова взглянул на Бойла – тот был опустошен и ошарашен. От его прежнего состояния ничего не осталось, он снова выглядел беспомощным тюфяком.
– Бойл, тебе конец, – прошипел Стоун.
– Сэр Николас, я… я не знаю, что на меня нашло…
– Зато я знаю. Я все о тебе знаю, Бойл. Куда бы ты ни шел, что бы ты ни делал – я все буду знать о каждом твоем шаге. Ты под колпаком, Бойл, и будь уверен – скоро ты окажешься за решеткой, где о тебе хорошенько позаботятся. А теперь пошел вон.
Он затравленным зверем глядел на Стоуна, но тот уже не замечал его, делая вид, что занят проверкой целостности своего пиджака. Помявшись минуту, Бойл скрылся за дверью.
Жалкий слизняк!
Пальцы Грега сжали руль и побелели от напряжения. Он откинулся на спинку сидения в припаркованном автомобиле и считал от ста до нуля, чтобы расслабиться, но тело буквально сжалось в комок из мышц и оголенных нервов. И периодически дергалось из-за навязчивого звука в его голове. Щелк!
– Что он имел в виду? – нервно сказал Грегори. – Он сказал, что я под колпаком, что это значит?
– Это старый козел сказал, что все знает. Чего тебе еще нужно? Ты спалился, облажался и теперь тебе – сюрприз! – конец!
– Зачем ты на него набросился? Ты подставил меня!
– Я? Малыш Грегори, я просто стоял рядом. Это ты его начал душить…
– Я последовал твоему совету!
– Совету?! Обмудок! Я сказал сохранять достоинство, а не макать его в лужу, как чайный пакетик. Разгребай свое дерьмо сам, малыш Грегори.
– Что мне делать? Я не могу отправиться в тюрьму. Не могу оставить Лив с ребенком… – он положил ладони на лицо, массируя пальцами глаза.