Рэй тяжело вздохнул и в последний раз сжал уточку.
– Я… безумно вам сочувствую, Рэй… – тихо проговорил художник.
– Я никому не рассказывал эту историю, мистер Бойл. Вы первый человек, который ее услышал. Я рад, что смог освободиться от этой ноши, – с последними словами Рэй выпустил уточку из ладони.
Она отправилась в свободный полет, шлепнувшись на воду рядом с дрейфующим бычком и стремительно пошла на дно, захлебываясь через треснувший свисток. Гниющий мертвый корабль скрылся под пенными водами океана.
– Вы ее выкинули…
– Потому что надо выгребать мертвецов из своей головы, Грегори. А с какими мертвецами разговариваешь ты?
Глаза художника вновь расширились, наполнившись отчаянным безумием. Слишком быстро… Черт! Он нервно глянул за спину детективу.
– С чего вы решили, что я говорю с трупами? – сдавленно произнес Бойл.
– Некий Куки одолевает Вас вопросами и предположениями, которые вы не можете переварить. Поэтому ведь вы просили его заткнуться?
– Я не понимаю, о чем вы говорите, Рэй. И… Вы меня знаете? Кто вы вообще такой?
– Вы меня не узнали? Мы уже встречались, правда, я выглядел тогда несколько иначе. Вы разбили стекло моей «Вольво», – Рэй наконец-то улыбнулся фирменным железным оскалом.
Бойл оторопел и, скорее рефлекторно, попятился назад.
– Ваш голос… Ты… Сраный фотограф! – он сорвался на конки.
– Этот ваш говор. Вы так говорите, когда начинаете сильно нервничать. Вы выросли в Арчуэй, не в Восточном Лондоне, где распространен кокни. Знаете, кто так говорит? Фанаты «Миллуолла»…
– Ты ни хера не знаешь! Тебя здесь не должно быть!
– Тимоти Кук, которого ты называешь Куки – он тоже болельщик «Миллуолла»…
– Хулельщик!
– Как скажете, Грегори. Меня интересует лишь один вопрос…
– В жопу засунь свои вопросы, репортеришко!
– Неверный ответ, Грегори. И я не репортер. Я – детектив.
Бойл попытался уйти в зал, но Рэй перехватил его руку, держась другой за перила.
– Нет, Грегори, не так быстро. Скажи мне: где тело Тимоти Кука, которого ты убил?
– Я никого не убивал, коп! – он попытался вырвать руку, но Рэй держал крепкой хваткой.
– У меня есть свидетель, утверждающий обратное, Грегори.
– Твой свидетель – гребаный вор!
– А вот и первое признание. Где тело, Бойл?
– Что здесь происходит? – на балкон пришел Омович в сопровождении грозного телохранителя. – Грегори, этот человек Вам досаждает?
– Этот человек – говно подзалупное!
– Мистер, я не припомню, что приглашал Вас. Это закрытое мероприятие, – Омович сдержанно улыбнулся.
– А меня и не нужно приглашать, Юрий, я сам прихожу, – Рэй отпустил Бойла, который по инерции полетел в руки телохранителя.
– Борис, выпроводи на улицу непрошенного гостя, – распорядился Омович.
– В этом нет нужды, Юрий, – тихо произнес Рэй. – Я хоть и плохо хожу, но знаю, где тут выход. Не переживайте – я скоро сюда вернусь. Очень скоро.
Рэй отпустил перила и, взявшись за трость, поковылял к залу, но Борис перехватил его, крепко сжав хилый бицепс, и потащил через зал к выходу.
Русский озадаченно посмотрел на Грегори.
– Что это был за человек? – спросил Омович.
– Вы мне скажите, – Грег все еще говорил на кокни. – Он назвал ваше имя.
– Этот коп работает с русским! Он сдал тебя, мудак! Сдал и схапает твои менструальные картинки!
– Грегори, я не знаю каждого человека на этом вечере – не я занимался организацией. Я также хотел напомнить, что до Вашего выхода осталось десять минут. Торги скоро начнутся.
Щелк. Мозг затуманен марихуаной, и она совсем не расслабила, даже напротив – спровоцировала панику, которая была, впрочем, вполне оправдана. Зубы казались мягкими, терлись друг об друга, ладони вспотели, одна лишь мысль, что ему нужно было еще и речь толкать приводила Грегори в ужас.