Капелька пота скатилась по виску к подбородку и капнула на пиджак. Казалось, что свет прожектора стал еще ярче и горячее, он ослеплял, но даже сквозь него он увидел приближающийся силуэт. Кажется, женщина, несущая что-то в руках. Она шла так стремительно и яростно, что паника Грега превысила все возможные пределы.
– Грегори Бойл!
Женщина вошла в круг света. В ее близко посаженных на широком лице глазах горела ярость, но самое жуткое было в ее руках: ребенок с немного вытянутым лицом и круглыми карими глазами, недоуменно смотревшими на Грега. Он сунул пятерню в рот, пуская по руке слюни. И сильно напоминал…
– Я?
– Ты убил отца моего ребенка!
Щелк.
Ее слова прозвучали взрывом ядерной бомбы, оглушив Грегори и, кажется, всех присутствующих. В огромном зале, где пять десятков человек смотрелись нелепо ничтожной тусовкой случайных людей, воцарилась тишина. Никто даже не смел двигаться, но все с интересом увидевшего драку прохожего наблюдали за реакцией Грега. Он тоже боялся пошевелиться, даже моргать, но микрофон все еще держал у подбородка, совсем про него забыв.
– Грегори Бойл, ты убил моего мужа! – вновь крикнула женщина. – Тимоти Кука! Что ты сделал с его телом, ничтожество?!
– Я… я… – слова были похожи на нечленораздельное мычание.
– Так это мой сын? – Тим с восхищением смотрел на ребенка. – И моя жена. А я говорил тебе! Говорил, что я не плохой человек!
– Говори, мразь! – взвизгнула женщина.
– Я не убивал, – тихо прошептал Грег в микрофон.
– Это его кровь! – она ткнула на первый шедевр. – Люди, очнитесь! Он рисует картины кровью живых людей! Он убийца!
– Я не убийца…
– О нет, мудила, именно что убийца! – Тим зашипел на него, стоя рядом с семьей. – Один раз случайность, но потом ты вошел во вкус!
– Это не так… Произошла ошибка, – Грег готов был расплакаться, свет прожектора прожигал его кожу.
– Где его тело?! Дай мне похоронить по-человечески!
– А теперь расскажи моей жене, что ты сотворил с моим трупом, сраный ублюдок.
Мир из человеческих глаз, разъедающих его жалкое тело, сжимался, набрасывая удушающие петли на его руки, ноги, шею. Шевелиться и даже дышать почти не получались, напряжение сводило мускулы, пот щекотал спину. Вибрации костей выталкивали наружу его душу, затуманенное сознание готово отключиться.
– Не смей, мразь! Тебе отвечать перед ней! Перед всеми нами! – заорал Куки ему в лицо, разбрызгивая слюни и кровь на лицо.
– Отвечай! – заорала женщина, мальчик на ее руках вздрогнул и заплакал.
– Он напал на меня! – неожиданно для себя воскликнул Грег.
– Я не нападал! Просто предложил расслабиться!
– Ты лжешь! Он не сделал бы такого!
– Он держал меня на прицеле! – Грегори готов был расплакаться.
– И вы, мистер Бойл, его убили в попытке защитить себя, – раздался за спиной вкрадчивый мужской голос.
Грегори боялся обернуться, лишь слегка повернул голову, не сводя глаз с женщины. Мужчина со шрамом в сопровождении двух констеблей ковылял к свету прожектора, опираясь на свою нелепую трость. Но шел уверенно, даже слишком.
– Да, мистер Бойл, в дом сэра Николаса Стоуна, где вы остановились с его дочерью Оливией, вломились воры. Никто не ожидал вас там застать, но зато вы застали врасплох Тимоти Кука. Он навел на вас револьвер, – детектив сложил пальцы пистолетом, прицелившись в Грега. – А вы проткнули ему артерию острым предметом. Полагаю, это был инструмент для нанесения масляной краски.
– Мастихин! Этой маленькой херовиной он меня и заколол!
– Но вы не стали сообщать об этом в полицию. Почему? Потому что вы, мистер Бойл, сотворили своей первый шедевр, – детектив сделал театральный жест рукой в сторону картины. – Вы боялись его потерять, заявив о преступлении против себя. И поэтому уничтожили все улики, в том числе и тело. Я ведь прав, мистер Бойл, тела Тимоти Кука больше нет?
Художник стоял неподвижно, стиснув микрофон до белизны костяшек пальцев. Неспособный что-либо сказать.
– Я осмотрел место преступление и нашел зуб, ДНК которого совпадает с образцом крови с этой картины. И с ДНК Кука. Но сегодня я увидел еще две картины, написанные кровью, как я понимаю, еще живых людей. Значит, вы не остановились на достигнутом, вошли во вкус. Вы перешагнули черту, из жертвы обстоятельств вы превратились в серийного убийцу, Грегори.