Свет гаснет.
Щелк.
Эпилог
Рэй Милт накладывал мясные консервы в небольшую миску на кухне в своей небольшой квартирке. Солнечный свет заливал опрятную кухню и гостиную, где царили абсолютный порядок. Виниловый проигрыватель играл легкий джаз.
– Джиз! Где ты, падла, притаился? – Рэй, согнув больную спину, постучал миской о кафельный пол.
Со спальни выкатился толстый черный кот с зелеными глазами, мяукнувший на зов. Он с громким мурчанием принялся за лакомство.
– Не торопись, не то кишки опять сведет.
– Мау!
– И ветеринар обходится недешево. Не забывай, что папа теперь на пенсии.
– Мау-мау-мау, – зачавкал кот.
Сквозь музыку прорвалась трель дверного звонка. Рэй, опираясь на тонкую трость, захромал к двери. На пороге стоял Иезекииль, поприветствовавший Рэя скромной улыбкой.
– Изи, добрый день! Вы добрались даже слишком быстро. Проходите, – он пропустил его в квартиру и крепко пожал руку.
– Дороги свободные, да и есть что обсудить, – Иезекииль потряс газетой. – Вы теперь звезда, Рэй!
– Люди забудут об этом с выпуском свежих газет, – Рэй сверкнул железным зубом.
– Вероятно вы расстроены, что он избежал тюрьмы? – сказал Изи, усаживаясь на диван в гостиной.
– Главное, что его изолировали от общества. Парень явно нездоров, возможно, он проведет в стенах клиники всю оставшуюся жизнь.
Иезекииль достал небольшой портсигар и принялся скручивать толстыми мозолистыми пальцами самокрутку. В комнате запахло ароматным табаком. Рэй на открытой кухне заваривал чай.
– Рэй, я должен вам признаться, – тихо произнес Изи.
– В чем же? Вы его пособник?
– Скорее вдохновитель… Я узнал его по фотографии. Хоть он и сильно изменился…
– Что вы имеете в виду?
– Я с ним встречался. Пару раз. Именно я подсказал, как избавиться от трупа, – Изи поднял руки вверх, виновато улыбнувшись.
Милт вздернул бровь, блеснув шрамом на переносице, но промолчал в ожидании объяснения.
– Рэймонд, пути господние неисповедимы. Я нашел тогда на дороге парня, нуждавшегося в помощи и поддержке…
– И рассказал, как растворить труп в щелоке?
– Так получилось, – Иезекииль развел руки.
– Но, когда я о нем рассказывал, разве вы не узнали его?
– Рэймонд, я называю людей по имени. Для меня он был просто Грегом. Для вас – подозреваемым Бойлом.
– Вы могли бы выступить очевидцем на суде.
– И это все равно ничего бы не изменило. Этот молодой человек тяжело болен, к сожалению. Его разум, как и душу, уже не спасти.
– Да… Он придумал себе субличность. На суде Бойл разговаривал голосом Тимоти Кука, как оказалось. Так сказала мисс Фултон. Говорит, что Тим разговаривал примерно так же, но ругался меньше, – Рэй передал Изи чашку зеленого чая.
– А что с другими убийствами?
– Ими занимается местная полиция, – бросил Рэй и уселся на диван, прихлебывая кипяток. – Пускай они это и расхлебывают. У меня были обязательства перед одним заказчиком, и я их исполнил.
Музыка закончилась, теперь игла винилового проигрыватель считывала шипящую тишину. Милт поднялся с дивана, убрал пластинку и выключил проигрыватель, выжидающе посмотрев на Изи.
– Вы готовы отправляться? – спросил тот.
– Давно готов. Только упакую кота в переноску. У него проблемы с пищеварением, поэтому кормите его только дважды в день, как бы жалостливо он не просил. В пакете консервы с его любимым кормом и…
– Уверен, я разберусь, Рэймонд, – Иезекииль мягко улыбнулся. – Мои собаки его точно не будут обижать.
– Спасибо, Изи.
– Вам, наверное, сложно решиться на этот шаг?
– Это нужно было сделать гораздо раньше.
Рэй позвал кота, который с вялым сопротивлением зашел – таки в переноску. Он передал ее и небольшой бумажный пакет Иезекиилю, а сам взял небольшой потертый саквояж.
– Вас нужно встретить по прибытии? – спросил Иезекииль.
– Не знаю, Изи. Надеюсь, не придется.
Хейгейтское кладбище было очаровательно мрачным, несмотря на ясный солнечный день. Оливия катила детскую прогулочную коляску с очаровательной девочкой по узкой дорожке. Легкий ветерок развеял бежевый плащ, тот самый, в котором она пришла в ресторан в тот вечер, когда Грегори сделал ей предложение. И когда она согласилась. Оливия остановилась у скромного мраморного креста.
– Здравствуй папа, – прошептала она. – И с днем рождения. Уже два года прошло, как тебя не стало… Каждый день вспоминаю о тебе. Рассказываю о дедушке Фелиции. Она хорошая, красивая, здоровая. Немного похожа на тебя… Жаль, что ты не успел ее подержать в руках. Она бы тебя обожала. Прости, папа, что не верила тебе. Ты всегда хотел для меня лучшего. Хотел, чтобы я была счастлива. Но не волнуйся, пап, я счастлива. У меня есть самое дорогое сокровище, которое бывает в жизни. Спасибо за твое наследство, хоть и пришлось немного побороться с Британи. Ну и сука же она у тебя… Но я справлюсь, мы справимся.