– Хей, Лив, все хорошо. И будет еще лучше, – заверил ее Грег. Но его слова не успокаивали.
– Грег, так почему ты ушел из больницы?
– Я жаждал мести, – во мраке его глаза сверкнули сталью.
– Ты… ты хотел убить папу?
– Что? Нет, конечно, – парень выпустил ее лицо из рук. – Я хотел разбить эту чертову бутылку… устроить погром. Но меня заметил Берт…
– Боже, Грег…
– Лив, ты обещала. Обещала, что со мной до конца, что бы я ни сказал. И я рассказываю: твой отец унижал меня, вынуждая отпустить тебя и забыть. Все это время, что я был в больнице, я раз за разом прокручивал в голове эту сцену. И решил избавиться от нее. Только, когда я разбил стекло задней двери, только тогда понял, насколько я тупой. Насколько я незрелый. Понимаешь?
Оливия промолчала. Грег снова посмотрел на заднее сидение. Будто там кто-то был. От этого у нее по спине пробежал холодок.
– Поэтому в ту ночь, убегая от полицейских собак…
– Господи…
– … я понял, что единственное, чего хочу – быть с тобой. Жить долго и счастливо всем назло.
– Грег. Я даже не знаю, что сказать…
– Не надо ничего говорить, Лив. Просто я подумал… что могу тебе рассказать. Вообще, только тебе я и могу это рассказать. Только ты сможешь меня понять. И простить.
Оливия долго не решалась ему ничего ответить. Это похоже на Грега – творить херню из-за своих нелепых обидок. Но сейчас, кажется, он уже пересек черту.
– Мне потребуется время на это, – наконец ответила Оливия.
– Мы вернемся к этому разговору, как только ты будешь готова.
Девушка чмокнула его в щеку и нажала педаль газа. Она пыталась осознать то, что сказал Грег. И что значило это «до конца»? До какого, мать твою, конца? Все эти небылицы, рассказанные доктором Питтерсоном, оказались реальностью. Какой-то нелепой версией реальности… Грегори снова посмотрел назад.
– Куда ты, черт возьми, все смотришь?
– Ты о чем?
– Ты все время заглядываешь назад. Будто там кто-то есть. Меня это немного пугает.
– А… я просто ожидал увидеть свою картину.
– Не волнуйся, скоро ты ее увидишь, – Оливия наконец улыбнулась. – Кстати о ней. Почему ты… почему она такая?
– Какая «такая»?
– Ну… ты писал женщину до того, как…
– До того, как мы поссорились. Да. В ту ночь я сильно надрался виски сэра Николаса. И решил начать все с чистого холста. Я случайно разбил себе голову и, да, не удивляйся, написал ее своей кровью.
– Какая дикость, Грег, – воскликнула Оливия.
– Тебе не понравилось?
– Я этого не говорила, – Оливия сжала губы, Грег всегда очень бурно реагировал на критику. – Просто в той картине был сюжет, интрига, формы, а здесь – брызги на холсте. Не хочу сказать, что она некрасивая, но… что она означает?
– Ответ – в глазах зрителя, Лив, – он загадочно улыбнулся.
В машине снова повисла тишина. Оливия хотела включить радио, но чувствовала: что-то не так. И ей было откровенно обидно, что ее задумку переписали после ссоры.
– Ты так и не рассказал, что произошло в ту ночь, – наконец прервала паузу Оливия.
– А что произошло?
– Ты забыл? Или дуру из меня делаешь? – вздохнула Лив.
– Я все еще был пьян, когда ты позвонила…
– К дому отца приехали копы, но внутрь не попали. Ты не открыл дверь. Они говорили, что в доме был слышен громкий хлопок, а после выехала машина… фургон…
– Я не видел никакой машины, милая, – тихо ответил Грег, тут же закусив губу. – Возможно, я не закрыл ворота…
– Я закрыла ворота, когда уехала, Грегори.
– В любом случае, когда я проснулся ворота были закрыты. Я… я не видел никакой машины, – чуть подумав, он добавил: – Возможно, рядом действительно проезжала машина с неисправным глушителем?
– Тогда почему ты не вышел к копам? И почему ты не позвонил им утром? Только не говори, что продолжил пить!
– Не продолжил. По крайней мере, не в тех объемах. Я поехал в полицию на велосипеде… его, кстати, украли. Но в участке мне стало плохо, и меня просто вывели на улицу. Обратно я возвращался уже пешком.
Они приехали в Лондон. Грегори молчал, а Оливия больше ничего не спрашивала. Его слова звучали убедительно, но сказаны были будто бы не Грегом. По крайней мере, не тем Грегом, к которому уже привыкла Оливия. Неожиданно Грег подпрыгнул на месте.
– Что случилось?
– Нет. Ничего не случилось. Просто, мне кажется, те препараты, которыми меня кололи в больнице еще не отпустили.