– Фуллер, – сквозь слезы хрипло выговорила Келли. – Он дал мне деньги. Дал деньги на детектива! Это он убил Тима?
– Нет, но он был там. И поможет опознать убийцу, когда я его найду.
– Эта мразь нагло врала мне в лицо, – прошипела девушка. – Чертов ублюдок!
– Не буду его выгораживать, но у него были свои причины лгать вам.
– Что мне теперь делать? – задыхаясь от рыданий прошептала Келли.
– Вам лучше отпроситься домой, принять ванну, попытаться заснуть…
– Я не об этом, Милт! Как мне жить дальше?
– Просто… жить дальше, – единственное, что смог ответить Рэй.
Он продолжал стоять перед ней, осматривая школьный двор, детей… Чувствовал себя здесь чужеродным и ненужным. Больше обычного. Хотелось просто уйти и заняться расследованием, но сейчас он был намертво привязан чужими эмоциями, которых не понимал и не переваривал. Чувствовал, как подошвы его вонючих потертых ботинок прорастают в землю. Келли ничего не говорила, лишь рыдала, спрятав лицо ладонью.
– Келли, если вы не против, – он осторожно забрал из ее руки фляжку, – я поеду в Суррей. Разузнаю подробности.
Она едва заметно кивнула, уронив слезу.
– Все, что я могу вам обещать, даже гарантировать – я найду убийцу Тима. И усажу его на скамью подсудимых.
Келли не ответила. Он так же молча ушел в машину, где до дна осушил свою фляжку. И включил сборник диско.
Оливия крутилась перед высоким зеркалом в новом платье от Prada, плотно обтягивающим ее крепкую попку и обнажающее почти всю спину. Вчера вечером Грег пригласил ее на свидание в Сheneston's, обещая незабываемый вечер. Для такого случая она не пожалела 700 фунтов, хотя личные сбережения, отложенные на черный день стремительно таяли.
Зато Грега встреча с тем странным русским преобразила в лучшую сторону. Он изменился: наконец-то, перестал дергаться, расслабился и расправил плечи – обрел уверенность. Кроме того, у нее был сюрприз, который, она была уверена, обрадует Грега. Маленький тест на беременность с двумя полосками: последняя их близость в злополучном поместье Стоуна дала свои плоды. Хоть они и не планировали стать родителями, она этого всегда втайне желала. Лив пшикнула из флакончика «Бушерон» на запястье, растерла и нанесла аромат на шею. Она редко прибегала к его магии, но сегодня был тот самый момент.
Через полчаса она приехала в кэбе к ресторану. Услужливый метрдотель проводил ее к столику у окна, где в свете свечей уже сидел Грегори. Статный и уверенный, со свежей прической, в новом темно-синем костюме и белой рубашке с жемчужным отливом, на запястье она заметила новые часы, явно не дешевые часы. Подумать только, всегда чуравшийся роскоши и даже немного стеснявшийся обеспеченности своей пассии Грегори, всего за день обеспеченной жизни переобулся из вечно поношенных кедов в кожаные оксфорды.
Он галантно помог снять ей бежевый плащ, прикоснувшись губами к ее шее, вдохнув аромат ее духов. Через пару минут подошел официант, и вскоре они наслаждались ужином за непринужденной беседой. Грег потягивал хороший скотч, а она ограничилась водой с ягодным сиропом.
– У меня для тебя подарок, – улыбнулась Лив, когда с блюдами было почти покончено. Из маленькой сумочки она достала коробочку в синем бархате. Грег всегда любил синий цвет.
– Лив, ты не обязана… – начал Грег, пытаясь скрыть улыбку и беря в руки подарок. Его лицо изменилось, когда он открыл коробочку.
– Наверное, ты заметил, что я отказалась от своего сигаретного ритуала, – робко заметила Оливия, ожидая его бурную реакцию.
Кажется, Грег немного смутился, глянув почему-то за плечо Оливии, но тут же широко улыбнулся.
– Лив! Ты даже не представляешь… я… я так счастлив! Когда ты узнала?
– За несколько дней до твоей выписки – когда готовила твой шедевр к выставке. Ты… ты правда рад?
– Я безумно рад, Оливия! Это новый этап нашей жизни, – воскликнул Грегори. – У меня тоже для тебя сюрприз…
Грег настолько возбудился, что у него затряслись руки, он хаотично начал ощупывать свои карманы, пока не выудил маленькую коробочку.
– О, боже! Грег! – Оливия не могла поверить своим глазам, когда он упал перед ней на колено, опрокинув стакан скотча. Парень даже не заметил, как он разбился.
– Оливия Женевьева Стоун, ты будешь моей женой?