В ее голове будто взорвались фейерверки. Сильная характерная девушка исчезла и уступила свое место шестилетней девчушке, воображающей себя невестой принца Гарри, когда она вырастет. Она давно оставила эти мечты о пышной свадьбе в интерьерах Букингемского дворца, в руках члена королевской семьи, кружившего ее в танце. Но сейчас эти фантазии сами собой всплыли в голове, буквально разрывая ее фонтаном эмоций. И как только она готова была произнести заветные слова, возле колена Грегори появилась пара ног, обутых в дорогие туфли. До ужаса знакомый и родной голос зазвучал над их головами:
– Кажется, я стал свидетелем торжественного семейного момента.
Пара синхронно подняла головы и узрела сэра Николаса Стоуна во всем его великолепии. Оливия быстро перевела взгляд на Грега – в его глазах был страх и ярость.
– Какое удивительное совпадение! Мы ужинаем с Британи уже два часа, а тут я слышу имя своей дочери. И в каком потрясающем контексте. Надеюсь, вы не против, если мы присоединимся, – вопроса в голосе Стоуна не было.
Он развернулся и направился в другой конец зала, скомандовав метрдотелю перенести их еду, напитки и стулья к их маленькому столику. Оливия со страхом посмотрела на Грега, но тот, казалось, потерял дар речи, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.
– Грег, милый… Мы… мы можем уйти, – робко произнесла Лив.
– Нет. Мы не уйдем. Это наш вечер, – он поднялся с колена, все еще не решив, куда деть кольцо.
Он повернулся к метрдотелю, но прыткие официанты уже поставили два бокала с вином на их стол и приставили стулья. Тут же подошел сэр Николас со своей молодой женой, слишком стереотипной блондинкой, чтобы ее хоть как-то можно было описывать.
– Мистер Бойл, надеюсь, я вас не прервал. Осторожно, не пораньтесь – здесь кто-то разбил стакан, – иронично заметил Николас. – Официант! Приберите здесь стекло!
– Папа, пожалуйста… – начала Лив, но была прервана.
– Хорошими манерами было бы спросить родительского разрешения и получить благословения, – продолжил Стоун. – Но, кажется, у молодежи уже так не принято.
– Хорошими манерами, сэр Николас, было бы не мешать вашей дочери насладиться важным моментом ее жизни, – сквозь зубы ответил Грег.
К столику с совком подошла уборщица. Пока она убирала осколки, повисла неловкая пауза.
– Хотите поучить меня манерам, Бойл? – сказал Стоун, как только женщина удалилась. – Прежде, чем ответить, подумайте. Вероятно, вам придется подбирать слова, когда вы придете ко мне в тщетной надежде, что я оплачу вашу свадьбу.
– Папа, прекрати…
– Разве ты ему не рассказала, Оливия? Не рассказала, как променяла любовь и поддержку отца на свои нелепые капризы?
Стоун припал к бокалу вина, смакуя вкус и поглядывая на Грега. Британи безучастно, словно фарфоровая кукла, смотрела в окно.
– Мы не нуждаемся в вашей «поддержке», – твердо заявил Грег. – Как и в вашем присутствии за нашим столом.
– Неужели вы выгоняете меня, мистер Бойл? Хотите лишить меня счастья разделить радость моей дочери? Не ожидал, что мой гипотетический зять окажется настолько бессердечным человеком.
– Уверен, что вы это сможете пережить, – настоял Грег.
– Николас, – вмешалась Британи, – может пойдем погуляем?
– Нам так редко удается собраться так просто, по-семейному, что я просто не могу пожертвовать этим моментом. Мистер Бойл, Вы не поделитесь секретом: как Вы собираетесь обеспечивать свою семью. Мою дочь.
– Грег продал свою картину. За хорошую сумму, – зачем-то заступилась Оливия.
– Неужели? Картину? Вы нарисовали шедевр, который выстрелил, мистер Бойл? – Стоун сложил палец пистолетом и «пальнул» в собеседника.
До того красный от злости, Грегори внезапно побледнел. Он наконец сел, захлопнув коробочку с кольцом, одновременно закусив губу.
– Вы меня заинтриговали, – нарушил затянувшуюся паузу Стоун. – Я, своего рода, ценитель, коллекционер, и, кажется, узнаю последним о таком громком событии в мире британского искусства. Так кто же счастливый покупатель?
– Что вы хотите? – вопросом ответил Грег.
– Я? Что может хотеть любящий отец, мистер Бойл. Чтобы единственная его дочь была счастлива. Правда, Оливия?
– Отец, я буду счастлива с Грегом, – робко прошептала Лив.
– Моя куколка, я не сомневаюсь, что ты будешь счастлива, – Стоун провел своей ладонью по щеке замершей Оливии.
– Папа, дай нам побыть вдвоем…
– Николас, действительно, давай оставим их…