– Грегори, что-то не так? – учтиво спросил Криспин.
– Нет… в смысле да. Вы, да вы, можете меня не фотографировать, пока я говорю. Это… сбивает с мысли, – Грег пытался быть вежливым, но ему с трудом удавалось сдержать омерзение.
Репортер в растерянности посмотрел на своего фотографа, тот лишь пожал плечами и опустил камеру. Грег машинально сомкнул пальцы в замок. Ему все меньше нравилось это интервью.
– Расскажите, как вы писали свою картину? Как наносили свою кровь на холст? – зачитал вопрос из блокнота журналист.
– Никак не наносил! Он просто вытащил эту херовину из моего горла и подставил под фонтан свою морду!
– Можешь хоть немножко помолчать, – прошипел Грег. – Я позволил крови стечь в стакан, а потом брал ее кисточкой и размахивал, чтобы получились натуралистичные брызги…
– Должно быть, вам понадобилось много крови, – вкрадчиво произнес фотограф за спиной репортера.
– О! А мужик-то рубит тему! Понадобилась вся моя кровь!
– Простите? – Грегу все сложнее было сдерживать раздражение.
– Ваша картина ведь немаленькая. Должно быть, понадобилось сцеживать пару литров крови, чтобы ее написать, – его тон спокоен, голос буквально усыпляет, но именно от этого у Грега все внутри переворачивалось.
– Вы… вы правы. Картина была естественно написана не за один раз, – промямлил Грег.
– Я к тому, что… стакан? Серьезно? Один стакан на весь холст? – не унимался фотограф.
– Вы даже не видели эту картину, – раздраженно бросил Грег. – Мне лучше знать, как я ее писал.
– Конечно, вам лучше знать. Я всего лишь жалкий фотограф, а вы – художник, – в голосе фотографа прозвучал сарказм.
– Вот именно, – ответил Грег.
– Он тебя только что подколол, придурок, – опять заржал Куки.
– Грегори, а чем вы занимались до того, как решили стать художником, – решил перехватить инициативу Криспин.
– Что значит «стать»? Я и был художником! Рисовал с самого детства и зарабатывал до этого себе на жизнь своими работами…
– Вы рисовали постеры и афиши для различных фильмов. Преимущественно триллеров и ужасов. Все верно?
– Верно…
– Вы упомянули о своем детстве: расскажите, в каких условиях оно прошло?
– Его мать покончила с собой буквально на глазах у малыша Грегори! А батя пользовал его в качестве боксерской груши, стоило ему только приложиться к бутылке! – Тим буквально захлебывался словами.
Чертов труп окончательно распоясался. Грегори вспомнил, как выбивал ему зубы молотком для мяса, разбивая в кашу большую часть лица. Он бы с удовольствием это повторил.
Мертвец читает мысли и еще сильнее распаляется, упиваясь своей безнаказанностью, буквально порами своей окровавленной кожи источая чистейший экстаз.
– Зачем? – Грег превратился в оголенный нерв.
– Чтобы показать Ваш путь к успеху, Грегори, – тут же нашелся Криспин.
– Знаете, мне не нужно никакое интервью, Криспин. Вы ведете себя непрофессионально!
– Воу-воу! Супер-звезда готова коллапсировать!
– Грегори, я…
– Вы опоздали почти на полчаса, а ваш фотограф, – Грег ткнул пальцем в мужика. – Он мало того, что влезает в разговор, так еще смердит, как обоссанный кошками бомж! И выглядит не лучше!
– Ай да сукин сын! Давай, пройдись по его старперскому прикиду!
– Вы мне отвратительны…
Щелк. Щелк. Щелк. Щелк.
– Какого черта ты делаешь?! – взревел Грегори.
– Я просто делаю свою работу, дружище, – фотограф нагло улыбнулся, сверкнув железным зубом.
– Твои дружбаны в подвалах ставятся герычем, вонючий обсосок!
Грегори прикусил губу. Он не только оскорбил незнакомца, но и сделал с отвратительным акцентом кокни. Будто Тим запрыгнул в его тело и говорил его ртом. От этой мысли к горлу подкатил ком. Грег попытался найти глазами чертового мертвеца, но тот будто растворился. От этого он разозлился еще сильнее.
– Интервью закончено, Криспин! А ты, – Грег шагнул к фотографу. – Отдашь мне пленку!
– Не трогай оборудование, оно казенное, – длинная рука фотографа уперлась в грудь художника.
– Грегори, извините, что я вас расстроил… – попытался сгладить ситуацию Криспин.
– Отдай чёртову пленку, старый кусок дерьма! – Грег вновь сорвался на кокни.
Длинный мужик демонстративно поднял руку с камерой над головой, показывая свое доминирование. Прямо сейчас Грег почувствовал себя маленьким ребенком, у которого отобрали любимую игрушку. Он тянулся к камере руками, понимая, что это бесполезно.