– Мужик, тебе что вообще нужно? – оборвал его Грегори.
– Небольшая малость, сэр, пару баксов, – бомж покосился на початую бутылку вискаря.
– Не торопись его посылать, – внезапно смягчился Тим. – Этот вонючий бомжара здесь неслучайно.
– Чтобы ты купил дешевого пойла и нажрался вусмерть?
– Именно так, сэр, – улыбнулся бомж желтыми зубами. – Если вы, конечно, будете столь щедры.
Грегори, глядя ему в глаза, сделал внушительный глоток виски. Смакуя вкус «Джека». Наслаждаясь каждой каплей. Чтобы этому вонючему бомжу было завидно.
– Не веди себя как ребенок. Пригласи его, – настаивал Тим.
– Но зачем? – недоуменно спросил его Грег.
– Ну… затем же, зачем и вам. Виски успокаивает нервы и…
– Поковыряйся у себя в ушах, может нащупаешь остатки вытекших мозговых извилин, – нетерпеливо объяснял мертвец. – Твои полумеры загадили всю нашу студию. Зато это – твой будущий шедевр.
– Этот? – Грег небрежно указал на бомжа.
– Он самый! – от чего-то рассмеялся бомж.
– У тебя какие-то особые критерии? Бери, что дают, и не кабенься.
– Окей, ладно! Мистер… как тебя вообще зовут?
– Меня? На улице меня зовут Лапшой, – бомж схватил и потряс свои длинные слипшиеся патлы.
– Короче, Лапша, у меня сегодня был действительно паршивый день. В моей студии сейчас полный бардак. – Грегори указал в сторону трехэтажного дома. – Поэтому я заплачу тебе, скажем, пятьдесят баксов, если ты мне поможешь прибраться.
Глаза у Лапши зажглись в предвкушении очень хорошей сделки. Наверняка, он сейчас представил, сколько бухла или наркоты купит на вырученные деньги. Однако он строго спросил:
– Ты же не из тех извращенцев, которые избивают и трахают в задницу черного брата?
– О, чувак! Нет! Он гораздо хуже! – проорал у него над ухом Тим.
– Нет, я не из этих, – Грегори сделал внушительный глоток, с прищуром глядя на Лапшу. – Только не иди рядом со мной. Не хочу, чтобы ваши черные братья решили, что у меня в студии богадельня. Окей?
– Не вопрос, сэр!
Бомж действительно шел за Грегом за десяток футов. Художник подождал его на лестнице и направился на третий этаж. Вставив ключ в замочную скважину, он его предупредил:
– То, что ты сейчас увидишь, – это свиная кровь, понял? Поэтому не выпадай в осадок и не ори.
– Хорошо, сэр, – покорно отозвался Лапша.
В студии стоял настоящий смрад. Металлический запах ощущался буквально на языке, вызывая тошноту и головокружение. Амбре Лапши только усугублял ароматы.
– Швабра, ведро и моющие средства там, – Грегори махнул в дальний угол. – Сливать все это говно можешь в унитаз.
– Сэр, а позволите мне для начала выпить… Это действительно жуткое зрелище, – робко попросил Лапша.
– Да, конечно, – Грегори пошел на импровизированную кухню, состоящую из двух навесных шкафчиков, поставленных на пол возле холодильника, чтобы взять чашку.
Лапша одним глотком прикончил виски и пошел наводить порядок. Грегори закрыл дверь, и убрал ключ в карман. Дабы не терять времени он взял холст, измазанный каплями собственной крови и куриными перьями с начал его замазывать белой краской.
– Ну и какого хера ты ждешь? Бери свой матюхин или как та херня называется, и вспарывай его!
– Не сейчас, мне нужно подготовиться, – сквозь зубы ответил Грег.
– А мужик, значит, задарма будет тебе полы мыть?! Ты получил огромные бабки и возомнил себя капиталистом? Владельцем хлопковой плантации! Пускай негр делает грязную работу, а я тут пока буду возить кисточкой! Ведь я такой охеренный художник!
– Что за херня? – Лапша подпрыгнул на месте, едва сохранив равновесие. – Что за колдовство?!
Возле швабр дремала обезглавленная курица, которая оживилась при приближении бомжа и изучала его с высоты своего птичьего роста, вертя обрубком.
– Это мой питомец. Сэр Николас, – небрежно отозвался Грег. – Не обижай его, и он не обидит тебя.
– Как он живет без головы? – вцепившись в швабру спросил Лапша.
– Так же, как и пять миллиардов населения земли, – заметил Грег.
Когда холст был загрунтован и успел основательно просохнуть, Лапша смог отмыть меньше половины помещения. Он больше разводил грязь, чем ее убирал, но Грегори уже это мало интересовало. А вот разговоры Лапши о его нелегкой жизни, разводе с женой и жидо-масонах в американском правительстве уже начинали надоедать. Грег снял просушенный холст в подрамнике с мольберта и положил на пол. Рядом он поставил бутылку виски, а на будущую картину бросил пятидесятидолларовую купюру.