– Вот! Вот настоящий Грегори Бойл, – завопил Куки. – Узри, мир! Грегори Бойл – художник, убийца, миллионер!
Лапша падает на колени. Его и без того слипшиеся волосы окрашиваются в ярко-красный влажный цвет в месте удара. Поза напряжена, но руки замерли в неестественном положении – поврежден мозг, двигательный центр.
– Что ты стоишь? Хочешь бросить все на полпути? Как твоя мамаша, пытающаяся выбраться из петли!
Ярость снова вернулась. Другая. Она не направлена на Грегори. Она направлена на голову Лапши, к которой щекой прижался Тим, нежно приобняв одной рукой. Он улыбается, дразнит, провоцирует и продолжает говорить.
– Ой, Грегори! Ты уже вернулся! Подожди, сейчас мамочка задушит себя, и вы пойдете есть мороженое!
Третий удар расколол череп. Лапша упал ничком на холст: его лицо, начиная от кончика носа, легло на полу, а вот голова – на белый прямоугольник. В пустом снежном пространстве красными бусинами появились три капельки крови.
Тим ничего не говорит – он тоже лег на холст, ногами от бомжа, и теперь смотрит на Грега. Мертвец продолжает улыбаться. Грегори давно не заглядывал в его глаза, покрытые белесой пленкой смерти, сквозь которую странным образом просвечиваются искренние детские эмоции. Он будто говорит: «Не останавливайся, продолжай бить: посмотрим, что из этого выйдет».
И Грегори снова ударил, попав точно в расщелину. Холодный металл добрался до мягкого мозга, покрытого серой оболочкой, фонтанирующей розовыми брызгами, кости черепа немного разъехались в стороны.
Струйка крови медленно выползает из-под головы на холст и так же медленно растекается по белой пустыне абсолютной пустоты.
Наполняет ее душой.
Руки дрожат. От запаха и адреналина хочется проблеваться. Грегори делает над собой усилие, чтобы сдержать поры, и снова заносит ключ, но уже высоко – над самой головой. Хрясь! Кровь брызгами летит в лицо, оседая на длинных ресницах. Холст преображается россыпью крохотных рубинов. Тим улыбается еще шире, наблюдая за эмоциями Грега, которых он сам не может видеть. Но почему-то видит. Будто бы смотрит на себя глазами Куки. И видит, что на лице Грегори Бойла нет страха, нет сожаления. Наверное, так его лицо выглядело в тот момент, когда он узрел свой первый шедевр.
Но довольно эмоций! Картина не закончена! Нужно вернуться к мерзкому примитивному физиологическому процессу ее создания. Нужно размозжить голову Лапши!
Вынуть из мозга все воспоминания о Лапше Младшем, малюющем рыцарей круглого стола.
Извлечь любовь к жене, горечь расставания и тоску о просранной жизни.
Достать из закромов черепной коробки воспоминания о Вьетнаме, криках сгорающих заживо гуков и их детей. Пулеметными очередями рассечь густой мясистый мозг.
Выжать из его кусочков воспоминания об одинокой жизни на улицах Нью-Йорка, пропитать их болью первой ломки и тяжестью последнего похмелья.
Раскрошить его сраную патлатую немытую голову, чтобы высвободить и запечатлеть всю его дерьмовую жизнь на небольшом прямоугольнике некогда белого холста.
Грегори бил, пока череп Лапши не превратился в кашу, оставив крошки костей и розовые кусочки мозга на холсте, пропитанном его кровью. Да и сам художник был заляпан с ног до головы. Это не отвратная свиная кровь, мертвая и вонючая. Эта краска настоящая. Только сейчас Грегори осознал, что имел в виду Омович – душа, запечатленная в холсте. Его рукой. Рукой настоящего художника. Разводной ключ выпал с громким звуком о кафель, вывел Грегори из транса. Животного опьянения. Быть самим собой. Настоящим собой.
– Эй, маэстро! Не хочу прерывать твою дрочку на самого себя, но картинка-то получается смазанной. Надо бы убрать весь мусор, пока он к херам все не испортил.
Грегори, вздрогнув, последовал указаниям Куки. Он голыми пальцами принялся убирать все лишнее, что не должно ни в коем случае испортить его картину. Кусочек за кусочком. Кропотливая работа. Настоящего художника.
Когда работа была закончена, он критически осмотрел картину.
– Похоже на алое дерево, охваченное пожаром ядерного взрыва.
– Да? А я вижу бабочку, – сострил Куки.
– Нет, я серьезно. Что скажешь?
– Ладно, если серьезно… Да хер его знает, на что эта мазня похожа. Но раз он воевал во Вьетнаме… Пускай будет напалм в джунглях.