— Возможно, — выслушав рассказ Брауде, хмуро отозвался Синицын.
— А как понять, догадался твой клиент или нет? Есть какие-нибудь нюансы, детали, по которым можно распознать, что твой подопечный тебя раскусил? — поинтересовался Павел.
— Есть, — кивнул Синицын.
— И какие, Ефим Львович?
— Одна из таких деталей, Паша, называется интуиция. А если она молчит, то либо вас не засекли, либо ее вообще нет. Последнее определяется очень просто. Промерзнув целый день во дворе, полагаете, свалитесь вы, Паша, от простуды или нет? — спросил подполковник.
— Думаю, что нет. По вашему же совету, вернувшись домой, я выпил стакан водки с перцем, — усмехнувшись, ответил Брауде.
— Выходит, что у вас нет интуиции, Паша, — с грустью улыбнулся Синицын.
— Почему? — не понял капитан.
— Потому что каждый, обладающий интуицией, сразу бы понял, что он свалится на следующий день к вечеру с температурой.
— Но почему, черт возьми?! — разозлился Брауде.
— Потому, Паша. Если бы водка помогла, то ночью вы бы как следует пропотели, а утром встали бы как огурчик и не чихали бы здесь передо мной. Значит, водка не подействовала, и вы свалитесь, мой милый. Но коли вы этого не понимаете, то с интуицией у вас плоховато.
— Но почему водка не помогла? — огорчился Паша, и на его наивный вопрос Синицын улыбнулся и удивленно вскинул брови.
— Зато у тебя мужественное, волевое лицо, Паша. Лицо со шрамом всем всегда внушает уважение, — не без иронии заметил он. — Не обижайся, я шучу.
Он похлопал его по плечу и двинулся к себе в кабинет.
— А с водкой все просто, — обернувшись, проговорил Ефим Львович — Либо она была плохой, разбавленной, что скорее всего так и было, перец не дал тебе ощутить это, либо ты промерз так, что она не подействовала. Ты один живешь?
— Один. Старая экономка иногда заходит, она рядом, на соседней улице живет, я ей плачу, чтобы белье к прачкам снесла, полы помыла…
— Понятно.
— Что понятно?
— У экономки наверняка старичок какой-нибудь есть завалящий, который ее сопровождает иногда… Вот и все. Он отпивает пару глотков, а в бутылку — воды. Советую идти домой, купить меда, трав, предпочитаю душицу и ромашку, и пару деньков усердно полечиться. Будь здоров!
Синицын ушел к себе в кабинет, оставив Пашу в расстроенных чувствах. Подполковник был прав: водку действительно у него крадут, потому что, махнув поздно вечером целый стакан, он не ощутил той горечи, какую должна иметь нормальная водка, словно выпил стакан воды с перцем. И то, что он до этого сам не додумался, весьма его озадачило. «Ведь такая простая вещь: раз есть экономка, то при ней вполне может образоваться прыщ-эконом, — подумал Паша. — Что-то у меня с воображением как-то не того. Контузия та, что ли, тому причиной?»
В 16-м его несильно контузило взрывной волной, и он пару часов пролежал без сознания в окопе, но, поднявшись, почувствовал себя настолько нормально, что отказался ехать в госпиталь. Правда, потом его настигало внезапное головокружение, и врач позже объяснил, что давали о себе знать последствия контузии. Павлу не жалко этих ста — двухсот граммов водки, но из-за них он теперь свалится на пару дней. Даже Тракман посоветовал пойти отлежаться, с гриппом шутить нельзя.
Синицын же оборвал разговор по другой причине. Он с самого начала знал, за кем приставили следить капитана Брауде, о филерских способностях которого был весьма невысокого мнения. История, им рассказанная, лишь подтверждала выучку полупрофессионала, но капитан еще молод, цепкий, отважный и то, что не дано природой, с лихвой перекроет отвагой и старанием. Знал бы он английский, за один вечер благодаря этому рискованному трюку — забраться через крышу в чужую квартиру — смог бы выведать у господ шпионов и дипломатов весьма многое, и Каламатиано по сравнению с ним просто беззащитный кролик, которого надо теперь прикрывать.
Ефим Львович помнил разговор с Брусиловым, который и заставил его пойти работать к Троцкому:
— Моя задача теперь привлечь к работе в Красной Армии лучших старых, опытных офицеров, которые сумеют, перекрасившись лишь внешне, сохранить присягу на верность Отечеству и таким образом разложить армию изнутри. В один миг, держа в своих руках ключевые командные посты, повернуть оружие против большевиков и свергнуть их жестокую и грубую власть…
Это откровение великого полководца, его убежденность в том, что большевики долго не продержатся, его доверие к Синицыну и заставило Ефима Львовича без оглядки прийти к Троцкому и заявить о своей готовности служить новой власти. Поэтому он обрадовался, когда уважаемый им Ксенофон Дмитриевич предложил ему поработать на него, а значит, на идею Брусилова, да еще получать за это деньги. Подполковник был убежден, что без помощи извне от бывших союзников им эту пролетарскую гидру не одолеть.