— Отвлечемся на мгновение от задорных лозунгов типа «Вся власть Советам!» или «Да здравствует мировая революция!», — улыбнувшись, снова продолжил Рейли. — Будем реалистами, Лев Михайлович. Подобное в мировой истории уже случалось. Французская революция, Конвенг, господа Марат и Робеспьер нам благоразумно напоминают о прошлом, и мы сегодня хорошо знаем, что с ними стало. Революция пожирает своих создателей. Те, кто завтра придут в ряды революции, тоже захотят отрезать свой кусок от большого пирога, за первой волной накатывают вторая и третья, и от первой остаются лишь пузыри на реке Времени. Но разве вы с вашим блестящим умом, работоспособностью, интуицией рождены быть пузырем на воде или проглоченным куском пирога. Нет! Никогда!
Рейли неожиданно поднялся и заходил по кабинету. Лицо его преобразилось, в глазах заблистали черные молнии, он в своем черном, хорошо отглаженном костюме стал похож на искусного мага, готового явить чудо. Вошла секретарша с подносом, на котором стоячи два стакана чая и блюдце с сухариками. Рейли взял свой чай и, нисколько не смущаясь появлением худенькой секретарши с милым, интеллигентным личиком, продолжал развивать свою мысль. Разговор шел на английском.
— Максим Литвинов, а мы с ним почти ровесники, в одной из наших бесед вспомнил замечательную фразу Уитмена; быть гражданином мира. Умных людей должны соединять не узкоидсологическис цели, а общечеловеческое стремление способствовать всеми силами развитию мировой цивилизации, мировому прогрессу, и в этом отношении вы и есть гражданин мира, а не узковедомственный чиновник одной отдельно взятой страны, решившей строить социализм. Что строить и как, за вас уже решили, пустившись в отчаянный эксперимент, а получится он или нет, расхлебывать каждому в отдельности и вам лично, и не скрою, быть может, в обмен на собственную жизнь. Но зачем, почему? «Вожди дерутся, а у холопе и чубы летят» — так, кажется, звучит ваша пословица?
— Паны дерутся, — поправил его Карахан.
— Какая разница, смысл тот же. Но вот тут-то мы с вами и подх. одим к самому главному. Разве мы с вами холопы? Кто решил, что мы с вами холопы, а не господа мира?! И почему мы должны слепо повиноваться самым глупым распоряжениям? Разыгрывать шутов в тот самый миг, когда нам в пору грустить и рвать на себе волосы! — темпераментно проговорил Рейли, и Карахан невольно содрогнулся: этот англичанин попал в точку.
Несколько дней назад Ленин вызвал к себе Кара-хана, приказал ему готовиться к отъезду в Америку и захватить с собой подлинник Брест-Литовского мирного договора с немцами, чтобы продать его президенту Вильсону. Точнее, предложить его для продажи.
— И какую сумму просить? — не веря тому, что услышал, спросил Карахан.
— Самую большую. К примеру, полмиллиарда. Или двести миллионов. Надо будет поторговаться. Всегда можно немного опустить цену, если капиталисты готовы раскошелиться. — Владимир Ильич насмешливо посмотрел на Карахана.
— Вы всерьез все это говорите? — снова спросил Карахан.
— Абсолютно. Начинайте готовиться к отъезду, Лев Михайлович! И еще одно: можете не держать в тайне цель своей будущей командировки.
Заместитель наркоминдела, конечно же, разгадал, зачем Владимиру Ильичу все это понадобилось. Ни в какую Америку Карахан не поедет, важно устроить побольше шума, напугать недавно прибывшего в Москву немецкого посла Вильгельма Мирбаха и выжать из него побольше денег. Немцы сорок миллионов марок Ленину пообещали, но присылать не собираются, и Карахан теперь должен поработать шутом, разыграть перед посольством Мирбаха захватывающий аттракцион, чтобы Ленин потом недоуменно вздернул плечами и сказал: «Я никаких поручений Карахану не давал. Может быть, это частная инициатива американских дипломатов? Мистера Пула или Френсиса?» Но в дерьме окажется все равно он. Вот почему этот Рейли попал в самую точку.
— Ваш ум должен работать на мировую цивилизацию и приносить плоды не трудовому пролетариату, который в них не особенно и нуждается, а вам лично. Сегодня как раз тот момент, когда вы должны подумать о себе как о гражданине мира, гражданине всей Земли, а не одной шестой части суши!
— У меня такое чувство, что вы хотите завербовать меня, господин Рейли, или я не совсем улавливаю нить нашего разговора? — На губах Карахана промелькнула ироническая улыбка.