— Моя жизнь, — огрызаюсь, по-прежнему не глядя на него. Но это дается с трудом — близость мужчины влияет на меня опасным образом. Ловлю себя на мысли, что хочется прижаться, потереться подбородком о крепкую грудь, провести пальцами по широким, накачанным плачем, прочувствовать каждую мышцу, чтобы…
Черт. Я даже представляю, как он произнес бы мое настоящее имя! А это уже клиника.
— Как только скажешь правду, так сразу и закончится твое заключение, — ухмыляется Бессонов и резко отстраняется. Стойко держусь, не позволяя себе потянуться вслед, потеряв такое желанное тепло его тела. — А пока с тебя завтраки мне в спальню.
— Что? — возмущаюсь. — С чего бы это? Я в прислугу не нанималась!
— Ты проиграла, — напоминает он, кивнув в сторону мишеней. — Умей принимать последствия. А теперь двигай на выход, если не хочешь заняться чем-то поинтереснее.
И снова полный похоти взгляд на мои губы. Сглатываю тугой ком в горле. Я, конечно, злюсь, но прямо сейчас лучше наедине с ним не оставаться. Слишком остро между нами.
Обратная дорога проходит легче. То ли выброс гормонов, то ли меня подпитывает злость. Я даже не так сильно устаю, хотя возможно дело еще и в том, что Бессонов не топит по полной.
Я уже надеюсь под шумок уйти с неактивированным браслетом, однако Марат вспоминает о нем буквально сразу, как только мы проходим через калитку. Тормозит меня за локоть. От его прикосновения у меня кожа начинает гореть, и удерживать отстраненное выражение лица становится крайне сложно.
Бессонов ловит мой раздосадованный взгляд и криво ухмыляется. По любому разгадал мои мысли.
К моменту, когда заходим в дом, я уже едва стою на ногах. А еще дико хочу есть. Даже не посмотрев на своего тюремщика, иду к себе в комнату — взмыленная и уставшая.
— Завтрак, царевна. Сейчас.
Медленно оборачиваюсь и, окончательно потеряв терпение, выдаю:
— Знаешь что? Пошел к черту! У меня нет сменной одежды, а благодаря твоей пробежке я теперь вся грязная и потная!
— Предлагаешь мне тебя помыть?
Впервые его двусмысленная фраза не провоцирует меня, а раздражает.
— Предлагаю отпустить меня домой! — рявкаю и, резко развернувшись, ухожу в комнату, которую мне так щедро выделили.
Зря, конечно, сорвалась. Это может мне аукнуться — вообще надо выстроить общение с Бессоновым так, чтобы воспользоваться своим этим заключением и выведать у него что-нибудь. Но пожалуй чуть позже. Сначала нужно успокоиться.
Однако побыть наедине с собой и своими мыслями у меня не получается — раздается стук в дверь, а затем в комнату, как к себе домой, заходит один из охранников. Тот самый, который был вчера в машине, когда Марат меня перехватил. Взгляд у него довольно странный. И я тут же вспоминаю слова Марата о том, что именно каждый здесь может со мной сделать…
Невольно делаю шаг назад, ощущая слишком пристальный взгляд мужчины. Он липкий и чересчур неприятный.
— Босс просил передать, — лязгает охранник, и только после этого я замечаю, что у него в руках одежда.
Поняв, что я не собираюсь идти и забирать подарок сама, мужчина криво ухмыляется и, подойдя поближе, бросает шмотки на постель.
— Скоро босс наиграется, — многообещающе говорит он и уходит.
Мне очень-очень не по себе от его слов. Целую минуту я так и стою, приходя в себя.
Решив начать самостоятельную жизнь, я подозревала, что за стенами дома ко мне не будет такого же отношения. Это нормально. Несмотря на жесткость и определенные меры воспитания, родители меня любили и всегда относились как к принцессе. Особенно папа.
И все же я оказываюсь не готова к такому откровенно животному отношению к девушке.
Меня передергивает, едва вспоминаю, как охранник на меня пялился. Придется выстраивать стратегию, учитывая вот эти возможные осложнения — в мои планы совершенно не входит оказаться под кем-то из этих амбалов.
Одежда, которую мне так любезно предоставили, оказывается женской. Еще и с этикетками, но размера на два больше, чем надо.
Причем из достаточно дорогого бутика.
Мог ли Бессонов так ловко подсуетиться? Очень сомневаюсь. Значит, это одежда его любовницы?
Это иррационально и глупо, но внутри мгновенно вспыхивает протест. Однако суровые реалии быстро вносят свои коррективы — во-первых, одежда моя и правда запачкана, а во-вторых, я банально жутко голодна. Не голой же идти на завтрак.
Приходится выбирать из двух зол. Приняв душ и переодевшись, разглядываю себя в зеркало — платье, конечно, длинновато, но в целом смотрится, как оверсайз. Ремешок свой из джинсов оборачиваю вокруг талии, делая весь образ в целом довольно терпимым. И после уже наконец-то иду на кухню.