Мне снова везет — дверь расположена так, что не обязательно выходить на дорожку. Оглянувшись еще раз, решительно иду вперед.
Сердце колотится как сумасшедшее. Я ожидаю увидеть внутри того самого парня со связанными руками. Мне достаточно нескольких минут — просто поговорить с ним, чтобы получить дополнительные зацепки и улики против Бессонова.
Однако когда я захожу внутрь, то, во-первых, чувствую свежий запах дерева. Словно дом буквально недавно построили. Во-вторых, судя по всему строение планируется как баня.
Но что странно — никого здесь нет.
Растерянно оглядываюсь, когда вдруг слышу позади едва различимый шорох. Обернуться я не успеваю — на плечи ложатся чьи-то руки, а следом я слышу хриплый мужской голос:
— Ку-ку…
— 9 Вика
Наверное, моя удачливость перестала работать. Иначе как объяснить эту ситуацию?
Чувствую запах табака, убеждаясь, что это совершенно точно не Марат. Да и голос тоже не его.
Пока соображаю, как отступить на безопасное расстояние, и чем обороняться, если придется, чувствую, как тело сзади прижимается уже практически вплотную.
Паника вязкой патокой разливается по венам. Я не знаю, кто рядом, но делаю то, чему меня учил отец — резко бью локтем назад, ухожу влево, пытаясь развернуться.
Но то ли я действую слишком медленно, то ли недостаточно технично — в итоге оказываюсь развернута лицом к тому самому охраннику, который приносил мне утром вещи.
На его лице красуется довольная ухмылка, а глаза какие-то слишком черные. Да и зрачки у него чересчур расширены.
— Что то забыла куколка?
— П-пустите, — пищу, дергаясь в его хватке, судорожно придумывая, как вести себя сейчас.
Казалось бы, Бессонов точно так же держал меня, и смотрел тоже цинично и с желанием. Но меня не воротило, как сейчас.
— Босс будет недоволен, что ты тут трешься, — скалится он с явным предвкушением. — Но можем договориться.
Меня передергивает от такого предложения. Он ведь не шутит — действительно считает такой расклад реальным.
— Нет, — мотаю головой. — Не интересует.
Упираюсь руками в его грудь, отталкиваюсь. Но не рассчитав силу, едва не падаю — этот бугай очень резко вдруг отпускает меня. Спотыкаюсь и цепляю ногой бутылку которая падает и развивается. Инстинктивно хочу поднять ту, но тут же слышу:
— Стоять!
Вздрагиваю, глядя на безумца, а тот довольно ухмыляется.
— Послушная цыпа.
Он вальяжно смотрит на меня и демонстративно поправил ремень на штанах. Затем неторопливо достает пачку сигарет.
— Отсосешь, и проблем не будет.
— Не стану, — тут же отвечаю.
Мужик достает теперь зажигалку, подкуривает сигарету и с удовольствием затягивается. Выдыхает дым, отравляя все вокруг.
— Отсосешь, — нагло заявляет он. — Если хочешь выйти отсюда живой.
— Марат сказал…
— Марат не узнает, — рявкает он и, еще раз затянувшись, бросает окурок прямо на пол.
Охранник делает ко мне шаг, а я испуганно отшатываюсь. Паника захлестывает. Я была бы безумно рада, если бы Марат оказался сейчас тут — пусть узнает, что я искала улики против него. Пусть. Только бы этот мерзавец меня не тронул!
Здравый смысл в данный момент отказывает, и я бегу вглубь помещения через ближайшую дверь, все дальше уходя от выхода.
С опозданием понимаю, что фактически загоняю себя тем самым в угол. Оборачиваюсь, затравленно глядя на охранника, который встает в дверях — довольный, с ошалевшим, похотливым взглядом.
— Люблю диких, — хрипит, нетерпеливо дергая ремень на штанах. Невольно опускаю взгляд туда и понимаю — у него стоит. То есть все это не шутка и не попытка запугать меня.
Озираюсь по сторонам, но мерзавец оказывается шустрее — хотя, казалось бы, если он под чем-то, то наоборот должен быть неповоротливым и медленным.
— Иди-ка сюда, — приговаривает, хватая меня за руку.
В этот момент во мне просыпается неимоверное желание жить. Не просто жить, а остаться нетронутой этим животным.
Я начинаю кричать, царапаться и отбиваться. Но мужика это походу только сильнее заводит. Он скалится, выкручивает мне одну руку, вынуждая выгнуться и практически встать на цыпочки.
— Какая девка, — восторженно хохочет он, а я чувствую странный запах. Как будто что-то горит.
— Пожар! — кричу тут же. Дергаюсь, но охранник не позволяет вырваться.
— Не ври, сучка. Но огоньку сейчас подкину.
— Идиот! — огрызаюсь на него. — Горит! Там!