— Я рад что ты это оценила, жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах. Будь ты человеком я бы за тобой приударил — парень игриво подмигнул девушке
— Хотя демоном ты тоже ничего, жаль, что времени у нас мало осталось, может лучше подаришь мне прощальный поцелуй в качестве благодарности? — Мируэль попытался пододвинуться еще ближе к девушке, но цепи упрямо не хотели поддаваться. От наглости человека брови девушки медленно поползли вверх.
— Как ты такой блаженный дожил до своих лет! Ты так всем девушкам говоришь? — получив в ответ только глупую улыбку, Эйас вдруг вспомнила что у парня на родине уже есть жена, осознание заставило её испытать еще большее отвращение.
— Как можешь так говорить, когда дома тебя ждет жена? Просто мерзость.
Утром их под конвоем сопроводили на эшафот, что был на главной площади. Месхийка еле передвигала искалеченными ногами и по пути несколько раз падала в грязные лужицы, что образовал подтаявший утром снег. На улице было неожиданно теплее, чем в сырой темнице. Снежные хлопья падали, плавно падали на её растрепанные волосы. Было что - то умиротворяющее в этом снеге. Девушка смотрела на Мируэля, пока зачитывали их приговор. Юноша не выглядел расстроенным, напротив, кажется, он с готовностью принял свою участь и даже в какой-то мере был ей рад. Толпа вдруг затихла. Палач занес клинок над шеей юноши. Тот, нагло улыбнувшись, что-то прошептал ему. Лицо палача исказилось гримасой злости, и он одним махом отрубил голову юноше. Месхийка, не моргая, смотрела на обезглавленный труп юноши.
Глава 7. Огонь укажет путь.
Всю дорогу Ренара никак не отпускало плохое предчувствие что-то в словах Эйас не давало ему покоя. Что именно не так? Все в её действиях казалось неправильным. Собственная интуиция твердила сейчас же бежать назад. Ренар замедлил шаг останавливаясь на заснеженной дороге, с каждой новой секундой что он прибывал в раздумьях его лицо все больше мрачнело. Чутье никогда не подводило, думать времени больше не было.
Ренар развернулся на половине пути к Дарлу и побежал обратно, с того времени как они разошлись прошло чуть меньше половины месяца. Он потерял слишком много времени. Что если её уже казнили? Тревожные мысли подгоняли его, он бежал день и ночь лишь изредка останавливаясь на не больше чем на час чтобы перевести дыхание. Даже в таком темпе путь занял целую неделю.
Добравшись до города Ренар, ринулся к лазарету, в котором раньше жила Эйас, с того дня как они бежали, здесь ничего не изменилось. Неизменной осталась даже засохшая кровь на деревянном полу и цепи от кандалов Мируэля все также лежали на том месте, где он их кинул, стол был покрыт тонким слоем пыли, за почти целый месяц тут никого не было. Холодный пот выступил на висках лиса он все еще тяжело дышал после долгого бега. Долго не думая, он тут же развернулся и побежал в сторону темниц. Только вот добраться до них можно было пройдя через центральную площадь.
Подходя к площади у Ренара, кажется, сошли все краски с лица. Вокруг эшафота столпились все жители, из самого конца он не видел, что было в центре. Лис грубо распихивал всех вокруг по сторонам протискиваясь вглубь толпы, не обращая внимания на ругань и гневные взгляды месхийцев, которых он пихал. Одеревеневшие руки била мелкая дрожь отдаленно он слышал, о чем перешептывалась толпа. Что за чушь они несут? Казнь? Это не может быть она. Поперек горла встал ком. Ощущать тягучую тревогу что обволакивала его разум было непривычно для Ренара, мало что могло действительно довести его до такого состояния.
Бред. Почему я переживаю? Это просто не может быть она. Ренар уперся в спину высокого месхийца, из-за которого он не мог увидеть кто находится на эшафоте.
Откуда черт возьми взялся этот переросток?! Напряжение лиса подходило к критической точке, когда он грубо отпихнул здоровяка в сторону попутно выкрикнув ему пару ласковых. Картина что он увидел, кажется, заставила его кровь полностью сойти с лица, а сердце замереть.
На бледное словно мел лицо девушки, падал снег, постепенно тая от тепла ее покрытой ссадинами кожи, Эйас была одета в легкую тунику, испачканную грязью и её собственной кровью. Она еле стояла на коленях из последних сил держа свою шею ровно, кажется, это давалось ей сквозь усилия. Палач, стоящий над ней, закончив смывать с меча кровь, аккуратно не прикасаясь к горлышку бутылька, вылил его полупрозрачное содержимое на лезвие. Подойдя к девушке, он занёс над её шеей клинок, та, вглядываясь куда-то в толпу еле заметно улыбнулась.