— Вроде всего то девчонка аристократка, а тело у нее ты бы видел настолько безобразно. Точно не лекарем была, а по меньшей мере сражений тысячу прошла! Страх какой! Неудивительно что она кинулась на человеческого-то мужика им-то все равно кого овец или женщин! Разницы совсем не видят! — Филон расхохотался и ища одобрения посмотрел на собеседника, Ренар через силу сделал вид что его позабавила эта абсолютно идиотская шутка, Филон продолжил:
— Вообще по секрету говоря молчаливость ее на руку мне пошла всегда хотел попробовать с аристокр...
Ренар перебил месхийца на полуслове сообщив что они пришли, вокруг не было ни души.
—Странное место для сбора ты уверен, что не ошибся? — Ренар достал из-за пояса меч и посмотрел на месхийца теперь уже не скрывая отвращения, Филон попятился назад, собираясь убежать.
— Нет, нет, нет, куда это ты собрался? Ты ведь не договорил? — лис догнал тюремщика и повалив его на снег пригвоздил мечем к земле, — Или ты уже не хочешь рассказывать? Ну раз не хочешь говорить то ладно.
— Язык тебе, наверное, тоже тогда не нужен? — Ренар любезно избавил Филона от его балласта в виде собственного языка так что тот теперь лежал, захлебываясь собственной кровью.
—Ты говорил, что ломал ей кости, наверняка ты тоже хочешь узнать какого это? Я помогу тебе с этим. — лис встал отряхиваясь смотря на жалобно мычащего Филона что пытался от него отползти, Ренар со всей силы пнул его по грудной клетке, одного раза было мало чтобы выместить весь его гнев. Он ломал его кости одну за другой заботясь о том, чтобы тот находился в сознании, регенерация месхийца старательно пыталась сращивать кости Филона доставляя тому еще большую боль. Кажется, этот процесс совершенно не помогал ему избавиться от жгучей злобы внутри. Чувствуя себя разочарованным Ренар, вынул меч из его живота с размаху отрубил его голову. Таща её за волосы, он отнес её к главным воротам насадив на пику рядом с отрубленной головой палача. На каменной стене была надпись «Огонь, как и солнце укажет путь».
Повозка, в которой ехала Гера резко остановилась, девушка озадаченно посмотрела на свою служанку. Хиония выглянув из окна повозки обратилась к кучеру:
— Почему мы остановились? — месхийка увидела подходящего к их повозке Ария, и наконец обратила внимание на слабо слышный звон колоколов.
— Дальше поедете сами, я вернусь к Ферсту посмотрю, что там происходит. — Гера выглядела озадаченной, но по большому счету ей было все равно что собирается делать Арий поэтому она решила не задавать ему лишних вопросов.
Оседлав лошадь, Арий, и помчался в обратную сторону. Повозки двинулись дальше. На подъезде к городу у главных ворот его встретили головы месхийцев, насаженные на пики и извращенный лозунг храма Солнца[1], написанный на городской стене кровью. Кто посмел осквернить честь храма Солнца. Это либо безумец, либо тот, кто не страшится гнева самого Яхве[2].
Мужчина спешился и пошел вперед, с ужасом наблюдая за воцарившимся вокруг хаосом. По всему городу горели дома, стоял горестный вой и крики месхийцев, пытающихся хоть как-то остановить бушующее пламя. Все это смешивалось в ужасающую какофонию с голосами оплакивающих сгоревших заживо членов семьи. Огонь никак не прекращал гореть, как бы его не старались тушить, он лишь начинал яростнее полыхать, словно контролируемый кем-то.
Добравшись до главной площади Арий, ужаснулся, увидев изувеченные тела убитых воинов что лежали в луже собственной крови. Сомнений не осталось. На такой ужасающий поступок был способен лишь один. Лицо Ария смотря на страдания месхийцев что он должен был защищать, приобрело скорбное выражение. Если это пламя действительно принадлежит Ренару, то, пожалуй, спасти тех, кого оно задело сможет лишь сам Яхве.
— Больной ублюдок. Из-за смерти одной предательницы он придал божественному пламени весь город. — Арий зло усмехнулся.
— Поступок достойный зверя.
Не зная, как помочь обреченным на гибель жителям, Арий мог лишь приказать уцелевшим оставить тех, кого задело и скорее эвакуироваться прочь.
Огонь не утихал еще по меньшей мере неделю, выжигая все на своем пути. Ферст пал, унеся за собой все близлежащие леса. На месте древнего города осталась лишь выжженная земля, жизнь на которой не возникнет еще долгие годы.