Взяв в руки оставленную, Эмили стопку чистой женской одежды Ренар не стал отрицать или подтверждать сказанные девушкой слова. Похоже, что Ренар был явно не настроен на этот разговор. Отмахнувшись от тяжелых мыслей, лис попросил подопечную принести таз с теплой водой и полотенца, для того чтобы омыть тело месхийки. Долго ждать Эмили не пришлось, войдя она поставила на тумбу железный таз и держа в руках влажное полотенце и нерешительно поглядывая на бледное тело девушки.
— Наверняка вы устали после долгой дороги... я могла бы омыть её тело сама пока вы отдыхаете... — Эмили нервно перебирала полотенце руками. По правде говоря, она боялась делать это, но смотреть на понурого Ренара для неё было еще страшнее.
— Не стоит, я сам это сделаю. Ты уже прочла те книги что я тебе купил перед отъездом? ¬ — в ответ девушка отрицательно покачала головой.
— Тогда пойди и прочти их. Я сам справлюсь. — он знал, что Эмили до ужаса боялась вида мертвых тел и просто пыталась таким образом его поддержать. Она с детства была довольно доброй и ранимой девочкой и сейчас наверняка очень переживала за наставника. Ренар взял из рук Эмили полотенце и, когда та вышла, принялся за работу. Закончив с подготовкой тела лис достал из своей тумбы сверток с разными иглами и взяв дугообразную иглу и нить, принялся осматривать шею девушки. Ренар действительно не знал с чего ему стоит начать. Опыта в пришивании голов у него не было.
Через некоторое время, всё же собравшись с силами, он, наконец, приступил. Сшивание заняло несколько суток. Непрерывной и кропотливой работы. Казалось, что время, тянулось целую вечность.
Вид её искалеченного тела заставлял кровь стыть в жилах. Пальцы предательски деревенели. Бороться с этим было непросто и иногда, казалось, что практически невозможно. Но какой был у него выбор? Как он может сейчас позволить себе слабость? Сейчас, когда есть шанс вернуть её назад. И все же смотреть было практически невыносимо больно. Он не смог её уберечь. Не справился с своей единственной задачей. Только если бы тогда в заснеженном лесу он не послушал её бредни и не ушёл. Возможно, этого бы можно было бы избежать? Если бы тогда он пришел на площадь на несколько минут раньше. Возможно, её холодное искалеченное тело не желало бы перед ним? Думать об этом уже не было смысла, она уже лежала перед ним и её тело уже было холодным. А шрамы от ран навсегда останутся на её теле.
С каждым годом наблюдая за её бездыханным телом сомнения все больше терзали его. Что если это конец? Что если её сердце никогда не забьется вновь? Сомнения были вполне резонными все же девушка была лишь на половину месхийкой, и, кто знает восстановится ли её тело теперь. Регенерация у Эйас всегда была очень слабой для месхийки. Ренар каждый день проверял её состояние в надежде что наконец услышит биение сердца. Но все без толку, годы сменяли друг друга, а она всё также лежала бездыханная.
Лишь спустя десять лет, когда Ренар почти отчаялся, встав утром и пойдя проверить как она, он вдруг наконец услышал слабое биение в её груди. Вероятно, это был самый счастливый миг в его жизни за последнюю сотню лет. Через некоторое время её раны наконец затянулись, а кожа перестала быть такой мертвенно бледной, казалось, что она просто спит. Но минуло еще несколько десятков лет, а она все не приходила в себя.
С каждым годом скрываться в тенях было все сложнее. У Эмили появился любимый мужчина и родилась дочка, которую они назвали Лиз, в честь её прабабушки. Скрываться от погони вместе с ребенком и телом женщины было весьма непростой задачей. Так они кое-как путешествовали вместе впятером ещё десять лет. Пока Эмили и Джон не были пойманы и убиты.
Ренар не любил людей, и с годами убеждался в этом всё сильнее. Их жизни слишком хрупки и скоротечны и с этим ничего нельзя было поделать. За время своего путешествия он лично похоронил уже пятерых. Казалось, что каждый забирал частицу его души с собой в могилу. Но больше всего его подкосила смерть Эмили. Пятьдесят лет. Пятьдесят лет он жил бок о бок вместе с ней. Он был тем кто растил её практически с младенчества, тем кто научил её читать и писать, он был тем кто все эти годы заботился о ней, тем кто заменил Эмили погибших отца и мать. Эмили была ему как родная дочь, потеряв её он был опустошен, отчаянье поглощало разум.