– И чем же я заслужил такое особое к себе отношение. Неужели ты ещё злишься из-за нападения на вашу деревеньку. Кстати, а как она назвалась? – усмехнулся мужчина, приблизившись к отделяющей нас решётке.
– Она… она называлась Кузнечная.
– Кузнечная… Кузнечная нет, не припомню, – изобразив секундную задумчивость снова язвительно улыбнулся. – Всё грустишь и плачешь в подушку небось, вспоминая неумёх из своей деревеньки.
– Ну почему же неумёх? Как же ты мог забыть моего отца, который положил с десяток твоих подчинённых и тебя бы отправил к праотцам, если бы не удар в спину от твоего верного помощника, – говоря, радовалась всё меркнущей победной улыбке на его устах. – Ну что ты слабость не порок, а то, что ты не можешь без удара в спину победить это уже плохо.
Возникшее молчание было прервано неожиданно раздавшимся смехом. Былая растерянность и злость уступили место новым эмоциям, он радовался, но чему…
– А знаешь ли ты кто был тем лучником? О… вижу не знаешь! – протянул он довольно и, положив руку на плечо дяде Зиркасу, продолжил. – Сын приютившего тебя первого советника.
Что? Нет?! За что? «Как судьба могла так пошутить?» - смотря на дядю, на лице которого так же, как и у меня отразилось удивление. Хотя стоит признать у меня она отчётливо проявилось, а вот у дяди промелькнула быстро и спряталось за завесами уже сросшейся с ним маски невозмутимости. Стоит признать единственное, что хоть немного успокаивает и даже радует в этом известии это то, что у меня появилась веская причина отказаться от предлагаемого тётушкой брака.
– Майн?! – Руфина положила руку на моё плечо. – Озвучьте ваши доказательства, указывающие на нашу виновность в отравлении главы, – потребовала подруга, немного повысив голос.
– Твоя подруга сама созналась в том, что хотела отравить меня, но из-за её невнимательности и возможно врождённой криворукости приготовленная для меня отрава попала к отцу? – схватившись за озвученное раньше мной предположение, мужчина вывернул его свою пользу.
– Майн это не говорила? – раздался голос из расположенной напротив нас камеры. Обернувшись к говорившему, гости приоткрыли немного взор на сидевшего в тени Кассия. – Она говорила, что такое могло бы – выделив голосом последние слова, он продолжил, – случиться, если бы она захотела, но вам, как погляжу нужно по-быстрому спихнуть всю вину на нас, не заботясь о честности суда и доказательствах, – покачал головой парень и посмотрел с осуждением на каждого из гостей.
– Ваши слова не играют никакой роли. Ваша вина неоспорима, но на основе услышанного могу выдвинуть предположение, что виновник из вас только один остальные только прикрывают, – второй советник окончательно подчеркнул на стороне кого он находится. Первый же советник дядя Зиркас не озвучивая свои мысли тихо стоял и только сжатые руки в кулаки и нахмуренные брови указывали на то, что он хотел бы что-то сказать, но не может и я его ни в коем случае не осуждаю. Нависшая угроза военного вторжения намного важнее. Он должен думать о своём народе и королевстве, которое они защищают. Внутренние конфликты только усугубят положение и могут привести к возникновению бреши в защитной стене. Молчаливая поддержка и извинения, отражающиеся в его взгляде, это самое важное.
– Согласен с вами советник, – кивнул Гариндар, – виновной в отравлении прошлого главы является пришлая Майнари. Руфина и Кассий дети нашего народа признаны соучастниками, – преисполненный важностью провозгласил мужчина. – Господа советники благодарю вас за оказанную поддержку при принятии первого моего решения в качестве главы.
После озвучивания такого «неожиданного» решения новый глава Приграничья проводил советников до выхода, а после подозвав к себе охрану, вернулся назад.
– И почему же новый глава Приграничья решил вернуться в сию обитель, неужели не наговорился ещё? – стараясь разозлить мужчину, протянула ухмыляясь. Руфина и Кассий не понимая чего я добиваюсь, пытались кто взглядом, кто словами остановить копающую раньше времени меня могилу. Вы неправы! Выход только такой. Больше нельзя тянуть.
– Кто стоит за тобой? Кто поставщик яда? – нахмурив брови, мужчина приступил к своему допросу.