– Не-е-ет! – наши крики разнеслись над поляной.
Он нас покинул, огонь жизни потух в его глазах, мы остались одни. Он шептал: «Я не смог! Простите». В последние свои секунды он смотрел на нас и извинялся. За что он извинялся? За то, что врагов больше, за то, что они бьют в спину, за то, что у нас не было оружия. Нам не за что винить его. Он сделал всё, что мог. Папочка, прости…
ГЛАВА 2. Боль
«Ай», – спящая рядом девочка всё же пнула меня прямо вбок. Больно-то как...
Я открыла глаза и прищурилась, силясь разглядеть в темноте хоть что-то. Вот девчушка, так угрожающе махающая ногами, свернулась калачиком успокаиваясь. Долго ли она будет мирно и безболезненно для окружающих спать неизвестно, поэтому я немного отодвинулась, наткнувшись при этом на лежащего рядом парнишку. Он спал спокойно что не могло не радовать, а вот его младший братишка попеременно вздрагивал от шорохов и всхлипывал. Он был такой не один со всех сторон попеременно доносились такие же звуки. Многие тихо плакали стараясь издавать как можно меньше звуков, чтобы не привлечь внимание караульных.
Я же, улёгшись на голую землю, посмотрела на небо. Звёзды сияют, как и вчера, как и позавчера, как годы назад, они такие же, как и всегда. Они вечны, они испокон веков находятся на небосклоне, следят за нами, наблюдают. Как же они допустили такую несправедливость, как дали случиться такому зверству? Я... Я не знаю, что делать.
Один день, и всё... Всё! Прошлого уже не вернуть. Не обратить время вспять, не победить, не спасти. Я осталась одна. Я потеряла всех.
Мама... Мамочка не сдавалась, она боролась до конца, но умерла. Её закололи забавляющиеся бандиты, наслаждаясь предсмертными криками жертвы так, будто слушали мелодию, издаваемую искусно вырезанной флейтой. Они отправили её в ночную обитель к папе.
Сестрёнка же, не выдержав криков мамы стала вырываться из моих рук, и когда ей это удалось, побежала к главарю шайки. Она размахивала своими маленькими кулачками, зло колотила мужчину крича:
– Верни маму! Верни! – плакала она.
– Отстань, малявка, – даже не взглянув на неё, бандит оттолкнул девочку, сосредоточившись на прерванном разговоре с подчинёнными. Но Захари не встала, она лежала и тихо постанывала. Я, не задумываясь, бросилась к ней и упала на колени, увидев алую жидкость у её головы. Она упала головой на камень. Она упала на камень и...
– Помогите! – закричала я в отчаянии, смотря как на соседей, так и на обернувшихся бандитов взглядом, наполненным ужасом, но никто не подошёл. Все стояли и просто смотрели. Наши соседи с грустью, бандиты же безразлично, либо с улыбкой. Они радовались ещё одной... смерти.
Сестрёнка ушла, мама ушла, папа ушёл, все ушли...
А белый снег кружит, опускается, накрывает белой периной наши просторы. Он ярко-белым, чистым летит, но, касаясь земли, чернеет, краснеет от пролитой крови. Он грустит, накрывая невинные души, почившие так рано.
***
Время понеслось быстро подобно резвому скакуну по широкой чистой от ухабов и других препятствий дороге. День, ночь – всё слилось воедино, краски дня меркли перед моим взором, я погрязла во тьме, не зная возможно ли выбраться на свет, либо я тут навечно.
Мы шли, мы продолжали идти, останавливаясь только на недолгий отдых, мы падали от усталости, но крики и болезненные и нередко кровоточащие удары заставляли вновь встать и продолжать движение.
Куда же нас ведут? Мы теперь рабы, слуги? Что нас ждёт дальше? Множество вопросов прокрутилось в голове в это время, не находя ответов. Как же страшна неизвестность, хоть мы и пережил столько ужасов, она всё так же страшит. Смешно испытывать испуг даже сейчас, но мы же живые нам суждено переживать не только за других, но и за себя то же. Нам необходимо размышлять о будущем ведь близкие, покинувшие нас, не желали бы нам участи безвольных кукол или лишившихся мечтаний и веры в счастливое будущее созданий. Я уговариваю себя в это верить…
Сколько прошло времени непонятно. Я потерялась в его водовороте, но спустя несколько дней мне пришлось из него вынырнуть. Мы приблизились к какому-то поселению. Удивительным было то, что я почувствовала радость. Эта радость сродни облегчению наполнила нутро. Мы достигли цели наших похитителей и пусть, возможно, дальше нас будут ждать ещё большие трудности, чем долгая дорога, но зато можно хоть немного, пока эти вооружённые налётчики будут приветствовать соратников, передохнуть. Ноги в истёртой обуви кровоточили, воспалились, неимоверно ныли и мы, словно древние старцы, рухнули на землю без сил и желания двигаться. Налётчики же, гордо подняв головы, двинулись к встречавшим. Улыбки превосходства не сходили с их лиц, вызывая отвращения и желание отвернуться, но я не позволила себе этой слабости взять надо мной верх. Нужно думать, необходимо понять, как можно здесь выжить.