— Ну даёшь! — беззлобно фыркнул Гусев. — Ебёшь меня и представляешь свою Зойку что ли?
— Нет, что ты?! — Элек даже остановился на полпути и, пользуясь тем, что никто их не видит, обнял Макара за талию. — Макар, не думай так, пожалуйста, — сказал он озабоченно. — Во время близости с тобой я, если и думаю, то только о тебе.
Гусев, услышав это, чуть воздухом не подавился — это ж надо сказать такое: «во время близости!» Ещё бы «интимной» добавил! Значит, когда тебя за волосы хватают и руки заламывают, что ты и рыпнуться не можешь, хотя вроде и так никуда бежать не собирался, и при этом со всей дури долбят до звёздочек перед глазами, это называется «близость»!.. Зато какая честь, оказывается, Эл, пока его дерёт, думает только о нём! Прослезиться от умиления можно…
— Знаешь, Эл, — похлопал Громова по плечу Макар и опять зевнул. — Я не против, если ты в следующий раз станешь Зойку представлять. Может, у меня хоть жопа меньше болеть будет.
Эл на это ничего не сказал, только покачал головой и легко поцеловал Макара в губы. Потом взял за руку и быстрее потянул за собой к комнате — до подъёма оставалось не так много времени.
Вечерняя тренировка вымотала Гусева окончательно — даже есть от усталости не хотелось. Так что, ковыляя после ужина, который весь свёлся у него к чашке чая с куском хлеба, к своей кровати, Макар даже подумал: а не послать ли Громова с его ночными секс-марафонами куда подальше? Регулярная половая жизнь — это здорово, конечно, но не в таких же количествах и не в такое же время! Потом, правда, вспомнил про фотокарточки, спрятанные на самом дне чемодана, которые не пойми по какой причине он всё ещё не порвал на мелкие кусочки и не спустил в сортир, где им самое место, вздохнул с тоской о своём «романе» с Денисом Евгеньевичем (вот с ним сил на всё хватало!) и ускорил шаг: надо успеть хоть немного отоспаться до того, как его этот озабоченный шантажист опять на полночи в душ потащит.
Одна беда, относительно Макара у судьбы на сегодня были другие планы.Только он закрыл глаза, порадовался про себя, что ещё часа три-четыре как минимум никому нужен не будет, как его, начавшего проваливаться в сладкое, тягучее марево сна, безжалостно выдернул оттуда настойчивый голос:
— Гусев, ты хорошо себя чувствуешь? Гусев, ты меня слышишь?
Макара тормошили за плечо, бубнили в ухо какую-то хрень, в общем всячески мешали жить. Так что неудивительно, что на поставленный вопрос он ответил однозначное: «Нет! Мне плохо!»
— Вставай, Макар, пойдём ко мне в кабинет, — не дожидаясь каких-либо активных действий со стороны пациента, спортивный врач Интеграла стал сам поднимать Гусева с постели.
— Вот какого хера, Денис! Евгеньич, — широко зевнул Гусев, растёкшись амёбой по стулу в медицинском кабинете. — Зачем ты меня сюда притащил? Поспать не дал спокойно…
Макар покосился на стоящую у стены кушетку — там даже сложенное шерстяное одеяло имелось! Но его слабые попытки перебазироваться на неё были тут же пресечены доктором:
— Даже не думай сейчас туда плюхнуться. Вставай и снимай футболку, — Денис Евгеньевич подошёл вплотную к Гусеву. — Или тебе помочь?
— Чё?! — у Макара от этих слов почти весь сон прошёл. — Ты меня послал вообще-то, женатик херов! А ещё тебя Борисыч пасёт, сам Ховорил! Хочешь, шоб меня из команды из-за тебя поХнали?! Отвали, Денис, я пошёл! — Макар решительно поднялся со стула, но тут же был силой усажен обратно.
— Сидеть! — скомандовал доктор. — И слушать меня. Не знаю, что ты там себе навыдумывал, а я беспокоюсь о твоём здоровье, — Денис Евгеньевич отпустил наконец плечо Гусева, которое, как тисками, сжимал, чтоб тот не дёргался, и сам сел на место. — Позавчера зашёл к вам проведать днём — ты спал. Зашёл вчера вечером — ты спал. Сегодня я третий раз захожу — ты всё спишь. Ребята сказали — ты с самого начала смены так. Это ненормально. Судя по всему, ты не выдерживаешь нагрузок. Я должен тебя осмотреть, и если мне что-то в твоём состоянии не понравится, отправить домой обследоваться. Так что снимай футболку — буду тебя слушать, — сказал доктор и взялся за фонендоскоп.
— Не надо домой, ты шо Ховоришь такое?! — переполошился Гусев, разом почувствовав себя бодрым и полным сил. Вскочил с места, в два счёта стянул с себя футболку и, выпрямившись, встал перед врачом. — Здоров я, здоров, меня в космос запускать можно!
Через полчаса Гусев опять сидел на своём стуле и нервно комкал в руках майку, которую от волнения так и не догадался снова надеть.
— Значит, говоришь, просто не высыпаешься? — хмыкнул доктор, записав в карточку результаты осмотра и приклеив в неё ленту ЭКГ. — И больше никаких жалоб нет?
— Да всё хорошо со мной, чесслово, зуб даю! — горячо подтвердил Макар, всё ещё напуганный возможной перспективой вылететь из лагеря.
— Но ведь бессонница-то у тебя есть, раз ты ночами не спишь, — усомнился в его словах Денис. — К невропатологу бы тебе. Я направление выпишу, — и потянулся к бланку.
— Нет! — Макар перехватил его руку. — Нет у меня никакой бессонницы. У меня друХое…
— И что же? — с почти научным интересом поинтересовался Денис Евгеньевич.
— У меня по ночам… это… личная жизнь, вот.
— Макар! — возмутился доктор. — Спортсмен должен соблюдать режим сна не просто так! И за его нарушение ты тоже можешь вылететь из лагеря, если не прекратишь! Это не шутки, ты испортишь себе здоровье!..
Гусев, бледный как полотно, во все глаза смотрел на Дениса и молчал. И тут до доктора дошло:
— Личная жизнь?! У тебя, что, любовник здесь? — поражённо прошептал Денис Евгеньевич.
Гусев медленно кивнул.
Доктор, ни слова не говоря, облокотился о стол, уронил голову на руки и где-то с минуту сидел неподвижно.
— Денис… — несмело позвал его Макар.
— Кто он? — взглянул наконец на него Денис Евгеньевич.
— Не важно.
— Кто он? — повторил доктор.
— Э… Зачем тебе? — называть Громова Гусев не хотел, но Денис выглядел таким измученным, что он чуть было не проговорился.
— Ну… хочу знать, кто ещё из спортсменов подрывает своё здоровье и не спит нормально по ночам… — тяжело проговорил доктор. — У твоего любовника тоже ведь должна быть «бессонница» или я не прав?
Денис с укором уставился на Гусева, но выдавать Элека Макар не собирался, тем более, что тот никаких проблем со сном не испытывал.
— Макар, я серьёзно. Его тоже осмотреть надо, кардиограмму снять. Вроде бы никто из ваших больше не дрыхнет днём, как убитый. Или это кто-то из персонала? — насторожился Денис Евгеньевич.
Гусев отрицательно замотал головой.
— Или… Или это не один человек?.. — с ужасом предположил доктор. — Ты что, опять? Макар!..
Денис даже из-за стола своего встал, подошёл к Гусеву, взял его за плечи и заглянул в глаза. Макара от этого пронизанного болью взгляда передёрнуло.
— Нет, что ты… Нет… — Гусев усиленно затряс головой из стороны в сторону. — Один, один он у меня! Просто, выносливый шибко оказался…
— Ладно, — с некоторым облегчением выдохнул Денис, но руки от Макара так и не убрал и придвинулся совсем близко. — Надеюсь, вы сведёте свои свидания по ночам к минимуму. О том, чтобы прекратить вообще, я не говорю: сам бы не удержался в таком возрасте — было б с кем. Но меру знать надо. И… мне всё же нужно его осмотреть. Я отвечаю за ваше физическое состояние.
— Ты по мне совсем не скучал, Денис? — ни с того ни с сего спросил Гусев и осторожно обнял доктора за талию.
— Очень… очень скучал…
Дальше Макар не стал его слушать — всё, что хотел, он уже узнал. Губы Дениса были такими же тёплыми и вкусными, какими Макар их помнил, руки — сильными и ласковыми, тело — горячим и желанным.