— Я всё время о тебе думаю, Макар… Мне плохо… Всё оказалось сложнее, чем я предполагал… — шептал Денис ему на ухо, прерываясь на краткие поцелуи в шею и плечи, гладил бывшего любовника по голой спине, тесно прижимался к нему и каждый раз крупно вздрагивал, когда Макар особенно сильно стискивал его задницу.
Макар очень хотел быть сверху и справедливо рассчитывал, что Денис ему сегодня не откажет — не в том он состоянии. То, что законный брак даётся доктору тяжело и то, как он изголодался по мужской ласке было видно невооружённым глазом. Но все сладкие мечты Гусева были разбиты в один миг. Одной лишь фразой:
— Так вот как ты выполняешь наш договор. Макар.
«Нет, это не человек, это ходячая кара за мои грехи», — сказал себе атеист и комсомолец Макар Гусев. Появлению Эла в радиусе двух метров от себя в самый неподходящий для этого момент, он даже не удивился — привык. Хотя, конечно, это было неприятно — вся эйфория от тисканья с Денисом испарилась, про то, чтоб самому в обозримом будущем трахнуть парня тоже пришлось забыть, зато стали вырисовываться смутные перспективы очередной подставы от Громова.
— Не ссы, Диня, — Макар обнял за шею белого, как мел, Дениса Евгеньевича и чмокнул его в щеку.
Понятно было, что тот испугался не на шутку — скандал с гомосексуальной связью со школьником мог обойтись ему слишком дорого. К тому же, как догадывался Гусев, доктор винил во всём себя: он сам притащил Макара к себе в кабинет, сам не сообразил закрыть дверь на ключ, поскольку не имел ввиду ничего, кроме медицинского осмотра, а когда Макар поцеловал его, не только не остановил его, а наоборот, с энтузиазмом включился в процесс.
Дениса Макару было откровенно жаль, и оттого он только больше злился на Элека.
— Всё хорошо, Динь, не о чем беспокоиться.
Макар оторвался от доктора и прошёл к двери закрыть таки её на замок от греха подальше. А по дороге, с издевательской ухмылкой, потрепал Громова по волосам, вызвав у него сердитый рык.
— Во-первых, Денис Евгеньевич, — продолжил начатую мысль Макар, — потому что Электрон у нас скандалы не любит, зато очень уважает шантаж и манипулирование. Так ведь, Эл? Чего молчишь? Та-ак! — протянул Гусев, удовлетворённо глядя на поджавшего губы и тяжело дышащего Громова. — А во-вторых, доХтор, он и есть тот, кого вы ещё пять минут назад так хотели видеть. И, кстати, хочу заметить, оба эти пункта связаны между собой. Напрямую.
— Макар… — с трудом разлепил пересохшие от волнения губы Денис Евгеньевич. — Элек, он… что, заставляет тебя?..
— Ну… — начал было Гусев и осёкся.
Весь обличительный пыл его внезапно иссяк. Жаловаться и выставлять себя в роли жертвы было унизительно, да и Громов сейчас совсем не походил на циничного шантажиста и манипулятора. Стоял посреди медкабинета сжав кулаки, метал гневные взгляды на Макара и Дениса Евгеньевича и… изо всех сил сдерживал злые слёзы: поступок Макара задел его за живое…
— Значит так, — воспользовавшись замешательством Гусева, сказал Элек и шмыгнул носом. — Раз уж мы здесь все свои, я хочу расставить точки над i. Макар — мой парень, Денис Евгеньевич. И я не позволю ему опять шляться чёрт знает с кем! Можете думать обо мне что хотите, что я шантажирую его, угрожаю… Мне плевать, ясно?!
Громов подошёл к столу, взял брошенную там Макаром футболку, швырнул её Гусеву в лицо и вышел из медкабинета, уже в дверях отчеканив не терпящим возражений тоном:
— Чтоб через пять минут был в своей койке! Время пошло.
— Да-а… — Денис посмотрел на Гусева, словно соляной столб замершего с майкой в руке, а потом шумно выдохнул и тихо рассмеялся. — Не знаю, что у вас там за отношения, Макар, но ты явно попал! И знаешь, наверное, это не так плохо: Громов — он же как Сыроежкин!.. Ты должен быть рад.
— Ну ты загнул, Денис! Эл — вообще не как Серёга! — очнулся Гусев. — Он чокнутый. Я его вообще не понимаю!
— Знаешь, — сказал доктор уже серьёзно. — Зато он в тебе нуждается. В отличие от твоего Серёжи. Цени, что имеешь, пока у тебя это есть, Макар. Всё может измениться в один момент… — вздохнул Денис Евгеньевич. — И поверь, потом бывает очень обидно, когда понимаешь, что сам по глупости или из трусости оттолкнул от себя дорогого человека.
— А ты, Денис… ты жалеешь, что женился? Что бросил меня? — прямо спросил Макар.
Доктор кивнул, но мысль свою развивать не стал. Сказал лишь:
— Иди уже — отбой через две минуты. И это… Заканчивайте свои ночные бдения, серьёзно. На «личную жизнь» и пятнадцати минут хватит.
Макар совершенно искренне полагал, что после сегодняшней сцены в медицинском кабинете, Эл на него обидится и будет игнорировать хотя бы пару дней. А поскольку извиняться перед Громовым Гусь даже и не думал, то ближайшие пару-тройку ночей планировал провести, тихо сопя в подушку. И такая перспектива его полностью устраивала. Но этой же ночью, ровно в час тридцать (как он потом убедился) Макар сам, без всякого вмешательства со стороны, открыл глаза. Видать уже рефлекс выработался. Рядом сидел Элек и молча на него смотрел. Потом встал, подошёл к двери и кивком позвал за собой.
Можно было, конечно, плюнуть на Громова с его этими намёками — ну не будет же он из-за одного раза светить фотографиями и добровольно упускать такой рычаг воздействия на него, но Макару было немного совестно. Всё-таки он нарушил своё обещание.
— Макар, скажи, тебе совсем на меня плевать?
Когда они пришли на место, Эл не стал как обычно набрасываться на него. Сел на лавку в предбаннике, опустил голову и задал этот свой вопрос.
— Эл, ну чего ты? — нерешительно сказал Гусев. Громов второй раз за день умудрился поставить его в тупик, сделав то, что Гусев от него меньше всего ждал.
— Я говорю, тебе совсем наплевать на меня? — повторил Элек и с упрёком посмотрел на Макара. — Я ведь просил… Ни с кем больше… Скажи, разве это так сложно?
— Эл, я не собирался… — растерялся от такого жалобного наезда Макар. — Денис сам меня туда притащил…
— Я знаю, ребята сказали, — перебил его Элек. — Но неужели тебе всё равно с кем?
— Нет, не всё равно, конечно! — занервничал Гусев: лучше бы Эл его просто отымел сейчас, чем устраивать сцены с выяснением отношений.
— Тогда почему? Ты ведь не любишь Дениса. Я не удовлетворяю тебя? — продолжал свой допрос Элек. — Может, ты хочешь быть сверху, а я не даю? Да? Я видел, ты там его чуть не трахнул!
— Нет! Эл! Ты что?! — вскрикнул ошарашенный Макар и бросился поднимать Элека с пола — у Громова слова редко расходились с делом, вот и сейчас он, едва предположив возможную причину почти что случившейся неверности «своего парня», тут же бухнулся на колени и потянулся губами к его члену.
— Почему? Почему нет? — со слезами в голосе спросил Эл. — Тогда трахни! Давай, я согласен!
— Прекрати сейчас же! — со всей силы шлёпнул Громову по рукам Гусев, когда тот начал снимать с себя трусы.
Кое-как усадил его на место, крепко обнял и к своему ужасу обнаружил, что Эл и не думает прекращать истерить — он плачет…
***
Мало секса ночью вовсе не гарантирует спокойный сон. Эл худо-бедно в итоге успокоился и теперь спал на соседней койке, а вот Макар до утра так и не смог сомкнуть глаз — ворочался и вспоминал их разговор в душевой. Пытался анализировать, правильно ли он поступил на этот раз? Не принесут ли его слова никому вреда? Такие сложные вопросы, а правильного ответа на них он не знал, да и подсказать некому. Да что там! Гусев сам не мог даже понять, соврал он или сказал Элеку правду. Голова от всего этого шла кругом…