О том, что выбирать придётся ему самому, и гораздо раньше, чем он мог ожидать, Громов тогда не задумывался.
Выражение «как серпом по яйцам» только выглядит забавным стёбом. На самом деле испытать на себе то, что оно действительно означает, больно до такой степени, будто тебя и вправду ударили в пах. Одновременно всадив в сердце нож. Всё это в полной мере прочувствовал Громов, когда решился сообщить любимому, что они больше не могут быть вместе, как раньше. Отсутствие секса между ними для Эла вовсе не означало отсутствие любви, нежности, привязанности и дружбы. Но то, что он услышал в ответ, повергло его в шок.
— Я наврал тебе. Из жалости. Сказал то, что ты хотел от меня услышать. На самом деле я не люблю тебя, Эл. Никогда не любил. Я люблю только твоего брата, — Макар провернул нож в его сердце и всадил в печень ещё один. Яйца уже валялись где-то на обочине.
Самая настоящая физическая боль пронзила его тело, мир перед глазами пошатнулся, Эл фактически умер. Гусеву же смотреть на изуродованный им труп было неинтересно — он просто повернулся спиной к Элу и пошёл прочь.
— Стой! Фотографии! Помни — они у меня! Держись подальше от моего брата! — последняя попытка угасающего сознания защититься от пожирающей его боли — ударить в ответ. Бесполезно. На его крик даже не обернулись. Мир окончательно рухнул.
— Зой… Зоечка… — Эл аккуратно потормошил Зою за плечо, поцеловал в губы, погладил по голове.
— А! Что? Твои пришли? — Кукушкина как по команде села на постели, проморгалась и на всякий случай натянула одеяло до подбородка. — Что случилось, Эл?
— Ничего, прости, что разбудил, я… — Эл тяжело сглотнул, облизал пересохшие губы, с силой выдохнул и спросил, с надеждой глядя на свою девушку: — Зой, ты не бросишь меня?
— Чего-о? — удивилась Зоя. — Не брошу я тебя, — и обняла Элека. — Чего это на тебя нашло? Я вообще-то люблю тебя, если ты помнишь.
— Правда? — Эл прижал к себе девушку и улыбнулся. — Ты всегда будешь со мной? Скажи, даже если это неправда, и ты сама этого не знаешь, — улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как появилась. — Просто скажи это… Чтобы ни случилось… Мне надо это услышать…
К горлу вновь подступили слёзы, и, чтобы не расплакаться, Элек зажмурился изо всех сил. Перед глазами опять встало лицо теперь уже чужого, жестокого, но всё ещё бесконечно любимого человека. Человека, который его убил.
========== 21. Охотник и его добыча ==========
Сентябрь начался для Серёжи совсем не так, как он ожидал, заставив беднягу Сыроежкина немало попсиховать — ещё бы, все планы по соблазнению Гуся летели коту под хвост! И из-за кого? Из-за Серёжиной же девушки… Прямо на торжественной линейке первого сентября, Семён Николаевич Таратар представил своему классу новую ученицу — Майю Светлову. Серёжа, когда её увидел, едва дара речи не лишился. Майке, конечно, сказал, что это он от радости побледнел, и рожу ему от счастья перекосило — не ожидал такого сюрприза. Светлова никакого подвоха в его словах не заподозрила, довольно чмокнула Серёжу в щёку и приветливо заулыбалась своим новым одноклассникам. Которые почему-то не сильно ей обрадовались. А если говорить совсем уж откровенно, кроме Элека и Королькова со Смирновым, никто больше от Майкиного появления в классе в восторг не пришёл. Девицы кривились на потенциальную конкурентку, Зойка ревновала, теперь уже не Сыроежкина, к которому успела поостыть, а своего парня — Громов по-дружески симпатизировал девушке брата и не скрывал этого. Другие ребята завидовали Сергею, и то, что он будет на глазах у всего класса миловаться со своей девкой, у них заранее вызывало раздражение. Гусев и вовсе с каменным лицом кивнул Светловой и в дальнейшем предпочёл не замечать её существования. Зато Вова с Витей с лихвой компенсировали Майке не очень теплый приём — с того дня как начали ходить за ней, словно два пажа за королевой, так больше этой традиции и не изменяли.
А вечером вернувшегося в расстроенных чувствах из школы сына решила подбодрить Надежда Дмитриевна.
— Что, Серёжа, учеба началась, и ты сразу приуныл? — спросила она, поставив перед ребёнком тарелку супа.
— Да… чего радоваться-то? Опять эта каторга… — задумчиво ковыряясь ложкой в тарелке, согласился Сыроежкин.
— А как же сюрприз? — удивилась Надежда Дмитриевна. — Твой брат так старался, думал, ты обрадуешься…
— Мой брат? Элек?!.
— Ну, это же он уговорил Майю сменить школу, — пояснила мать и стала хлопать Серёжу по спине — у него от таких новостей суп не в то горло попал. — И с Таратаром вашим, и с директрисой говорил, чтобы они её взяли, помог ей к экзамену подготовиться… Он разве не рассказал тебе? И Майя тоже?
— Нет… — откашлявшись, просипел Серёжа. И отодвинул от себя тарелку — аппетит совсем пропал.
Значит, это Эл постарался… Серёжа от такого проявления братской любви и заботы готов был на стенку лезть. Майка же теперь ему вздохнуть свободно не даст, будет целыми днями контролировать. «А, плевать! Гусь всё равно будет мой!» — в сердцах пообещал себе Серёжа и принялся обдумывать план по завоеванию души и тела лучшего друга в обстановке, приближенной к боевой.
К делу Серёжа подошёл основательно — взял бумагу, ручку, поделил лист на два столбца. Левый озаглавил «Как завоевать парня», потому что Макар — парень, а правый — «Как завоевать девушку», потому что он сам — парень, а такие советы даются для парней. И стал думать.
Думал Серёжа долго, целую неделю, да так ничего и не придумал. И решил в итоге спросить совета у старшего поколения — всё же отец в своё время здорово помог ему в налаживании отношений с Майкой. Улучив момент, когда Павел Антонович вернулся из рейса, и они с матерью после рюмки чаю пребывали в особо благодушном настроении, Серёжа подвалил к ним с семейным фотоальбомом, типа вместе предаться ностальгии. Ностальгировать по его замыслу должны были исключительно предки, и, слово за слово, подводя родителей к воспоминаниям о самом начале их романа, Сыроежкин перешёл к главному.
— Пап, а почему ты в маму влюбился?
— Дык, сынок, влюбился, и всё!.. — растерялся от такой постановки вопроса папаша.
— Ну, должно же что-то было тебя в ней зацепить? — постарался уточнить свою мысль Серёжа.
— Надюха… Она красивая была! — с чувством произнёс Сыроежкин-старший. Получил от любимой супруги локтем в бок и добавил: — И сейчас тоже. Красивая.
— А тётя Наташа, она ж как мама выглядела?.. — некстати вспомнил про покойницу Сергей — вопрос красоты заинтересовал его не на шутку.
— Так я и её любил… — сказал отец, посмотрел на жену и осёкся. — В некотором смысле. А вообще мамка у тебя и красивая, и умная, и хозяйственная, а готовит как! И талантливая! — поспешил исправиться Павел Антонович и начал на все лады расхваливать супружницу, вспоминая как она ему и пироги пекла, и рубашки шила, и на футбол с ним ходила, и разговоры умные вела. А ещё вот тот пейзаж на стене — это Надина работа, она ему на День рождения подарила, когда они только встречаться начали.
Серёжа слушал всё очень внимательно и на ус мотал. Хотел было уже под каким-нибудь благовидным предлогом к себе отправиться, чтобы законспектировать, пока не забыл ничего, но тут мать решила высказаться на тему причин своей большой любви к мужу, и Серёжа остался — знать, за что можно влюбиться в парня ему тоже было важно.
К концу вечера у Сыроежкина уже голова пухла от полученной информации. Полночи сидел он и по пунктам выписывал усвоенные от родителей стратегически важные шаги для завоевания сердец дамы и кавалера, потом пытался их совместить, решал возникшие противоречия, вычёркивал повторы, добавлял то, что не просёк сразу, но законченный список с горем пополам составил.