***
— Гусь, ты чего, больной, что ли? Зачем в школу припёрся? — забеспокоился Сыроежкин, одним прекрасным утром увидев Макара, стоящего перед доской почёта для спортсменов. Выглядел Гусев неважнецки — морда горит, глаза слезятся, на лбу испарина.
Ходить в школу и из школы с Гусём у Серёжи теперь не получалось — приходилось выходить раньше, чтобы встречаться с Майкой. Так что с Макаром он виделся только в школе. Вот и сейчас — думал поболтать, пока Светловой рядом нет, а тут такое…
— А шо дома делать? — просипел Макар. — Не так уж мне и плохо.
— Рожа у тебя красная, и глаза блестят, — Серёжа дотронулся до его лба и присвистнул. — Точно температура! Пошли домой, нечего тут торчать. Врача вызовем.
— Да, Макар, раз ты болен, иди домой. Тут ты только других заражать будешь, — бесцветным голосом произнёс неизвестно как оказавшийся рядом Эл.
— Блять! — выругался Макар, не повернув в сторону Элека головы. — И правда, пойду я, СерёХа. Покедова! — и направился к выходу.
— Подожди, Гусь, я с тобой! — бросился в догонку за ним Сыроежкин.
— А ты куда, Серёжа? — испугался Громов и попытался остановить брата. — Тебе прогул поставят!
— Да похер! Я Гуся провожу и вернусь. Скажи Майке, чтоб не искала меня! — крикнул Элеку Сыроежкин и побежал вслед за другом.
— Зря ты за мной увязался, Серёжа, — сказал Макар уже по дороге. — Или действительно сейчас в школу вернёшься?
— Не-е! Ты что?! Я чё, совсем придурок? — возмутился Серёжа. — Я тебя сейчас лечить буду!
— Тоже мне — доХтор! — фыркнул Гусев и отвернулся, чтобы не светить своей слишком довольной для больного физиономией.
Дома у Макара Серёжа первый проскочил в его комнату, расстелил диван, потом пошёл ставить чайник и искать где у Гусевых мёд и малиновое варенье, поругался с Гусём на счёт вызова врача, обозвал надеящегося отлежаться без медицинской помощи товарища упрямой жопой, вызвал доктора сам, напоил недовольно бурчащего Макара чаем с малиной и внезапно вспомнил про свой стратегический план.
— Хочешь, я тебе чего-нибудь вкусного приготовлю? — едва присев отдохнуть на диван к другу, Сыроежкин аж подпрыгнул — до того ему понравилась собственная идея: произвести впечатление на Гуся, пользуясь его беспомощным состоянием.
— Спасибо тебе, конечно, но аппетита нет, — удивился неожиданному предложению Макар.
— Ну, играть на гитаре я же тебе не могу — у тебя голова, наверное, болит — при температуре всегда так бывает. Загадки загадывать тоже не вариант — ты сейчас соображаешь плохо. И на мопеде тебя не покатать — тебе лежать надо. Так что я могу только анекдот рассказать или домашку по физике повторить — у нас сегодня проверочная, но писать её потом всё равно придётся, — на полном серьёзе стал рассуждать Сыроежкин и поочередно загибать пальцы. Больше ничего из его стратегического плана на ум не приходило. — О! Может, у вас чего сломалось в доме? Так я починить попробую…
— Серёжа, — тихо позвал Гусь, прерывая пламенную речь товарища.
— А? — отвлёкся от своих размышлений Сыроежкин.
— А ты сам… как себя чувствуешь? — осторожно поинтересовался Макар.
— Я? Хорошо, — не понял Сыроежкин. — А что?
— Да ничего. Ты просто счас такой бред нёс… Я испуХался даже. Мопед, загадки, домашка по физике… Может, ты тоже… того? Заболел в смысле.
— Ой… — схватился за голову Сыроежкин и покраснел так, что подозрения Гусева относительно его здоровья ещё больше усилились. Только сейчас до Серёжи дошло, что он вслух перечислил большую часть пунктов из «Списка соблазнения Гуся» самому Макару.
— Температуру померь, умник, — Гусев протянул Серёже свой градусник.
— А можно, я к тебе лягу? — сразу же нашёлся Сыроежкин и сунул градусник под мышку.
— Сначала мерь. Если здоровый, даже и не думай — не пущу.
— Ой, Макар, у меня чего-то тело ломит, мне сидеть тяжело!.. — жалобно проныл Серёжа и, не дожидаясь разрешения хозяина, нырнул к нему под одеяло.
Гусев изобразил лёгкое недовольство настойчивостью друга и на всякий случай повернулся к нему спиной — чтобы вирусами и микробами на Сыроегу не дышать.
Через полчаса, однако, разомлевшему от нежданно накатившего на него счастья Серёже пришлось вставать: в дверь позвонили — пришёл врач. После ухода доктора Серёжа сбегал в аптеку за лекарствами, потом решил, что больного пора кормить и, желательно, чем-нибудь вкусным и полезным, и опять удрал — на этот раз в гастроном. Хриплые угрозы Гусева в свой адрес больше не пускать его в квартиру, если тот не угомонится и не прекратит суетиться почём зря, Сыроежкин проигнорировал. Заявил, что гусей положено откармливать, чтоб они в весе не теряли, а больше он знать ничего не хочет. Вернулся через полчаса с тощей синей птицей в авоське и книгой «О вкусной и здоровой пище» в руках (за ней предусмотрительный Серёжа заскочил к себе в квартиру). И приступил к готовке.
Раз уж сегодня удача улыбнулась ему, и захворавший товарищ находится полностью в его власти, Сыроежкин решил воспользоваться выпавшим на его долю шансом по-максимуму. То есть принудительно очаровать Макара своими кулинарными талантами. Ничего сложнее яичницы, правда, Серёжа до сих пор не готовил, но справедливо рассудил, что куриный бульон — блюдо примитивное, и трудностей возникнуть не должно. И в общем-то преуспел — через два часа всё было готово, и больной, который почему-то кормить себя с ложки не позволил и ел сам, его стряпню оценил высоко, остался сыт, доволен и премного благодарен. Серёжа был горд за себя. Единственное, что с непривычки гусевскую кухню он уделал так, что ещё два часа потом её отдраивал. Зато в итоге такой порядок там навёл, какой у Валентины Ивановны небось только перед приходом гостей бывает.
— Фух, Гусь, ну и устал же я! — с чувством воскликнул Сыроежкин и плюхнулся к другу на постель. — Ой, прости, разбудил тебя!
Макар открыл глаза и сонно зевнул — температура, пока он дремал, немного спала, и чувствовал он себя лучше.
— СыроеХа!.. — улыбнулся Гусев. — С тобой хорошо болеть! Оставайся у меня насовсем.
— Со мной всё делать хорошо, — серьёзно сказал Сыроежкин — в деле соблазнения, как он успел усвоить, скромность только мешает. — Ты лучше скажи, где тебя так простыть угораздило? Погода-то отличная!
— Да вчера, — поморщился Гусев. — В парке с Элом стояли, продуло наверное…
— А чего у вас, кстати, с Элом? То не разлей вода ходили, то ты на него рычишь сквозь зубы, — полюбопытствовал Серёжа. — Небось Колбаса достала? Скажи честно, из-за неё поругались?
— Ну… — задумался Гусев. — В общем-то да, из-за Кукушкиной.
— Приревновал?! — в ужасе от своего предположения Серёжа даже с гусевского дивана вскочил.
Макар на это ничего не ответил, нахмурился и отвернулся в сторону.
— Значит, ты к Зойке полез, а Эл с тобой посрался из-за этого! — со скорбью в голосе воскликнул Сыроежкин. — Ну чё те эта дура далась?! Гусь, а?
— Да не нужна она мне сто лет, не кипятись, СыроеХа! — забеспокоился Макар. — Это у братца твоего заёбы, сам не знает, кого хочет!
— Ладно, — Серёжа немного испугался, что сейчас просто поругается с другом, и решил сменить тему. — А чего ты утром у спортивного зала делал? Ростик так быстро фотку твою не напечатает. Вот на следующей неделе точно будет…
— Сам не знаю, — пожал плечами Макар. — СерёХа, прикинь, это была первая фотография в моей жизни, которая мне по-настоящему понравилась! И какая-то сука её содрала… Эх, не везёт мне…