Смирнов с Корольковым от этих слов, которые для них, понятное дело, никаким откровением не были и только подтверждали их собственные страхи и сомнения, совсем приуныли. А Макар, пользуясь подходящим моментом, приобнял обоих за плечи и проникновенным голосом сказал:
— Но зато вы вдвоём можете дать ей то, шо ни СерёХа, ни Эл не смоХут.
— Гусь, ну не томи, а? — просипел Витёк, у которого от переживаний аж горло перехватило. — Говори уже, чё ей дать-то надо?
— Исключительность, Витя, исключительность.
— Как это? — вместо Вити спросил умный Вова. Значение этого слова он, разумеется, прекрасно знал, но в контексте объяснения Макара ничего не понял.
— Вы, вообще, часто видали, шоб девчонка, не скрываясь, сразу с двумя пацанами Хуляла? И не прятала их друХ от друХа? А? Шоб, как шведская семья, только наоборот?
— Нет! — в один голос сказали ребята. — никогда не видели. А такое бывает?
— Бывает, — словно опытный Казанова, сблефовал Гусь, который тройнички встречал, но исключительно в мужском варианте. — Девчонки такое любят, но везёт не каждой — пацаны скорее друг другу бошки поотрывают, чем вместе одну кралю охмурять начнут. Так шо, дерзайте, хлопчики.
Ответа от малость обалдевших товарищей Гусев ждать не стал, похлопал каждого напутственно по плечу и ушёл восвояси. Станут они или нет воплощать его бредовую идею в жизнь неизвестно, но лучше он всё равно ничего придумать не смог. Зато, если выгорит, довольны и эти два перца будут, и он, и сама Майка. Возможно даже, она — больше всех.
Через два дня Смирнов и Корольков, оба с горящими глазами выцепили после уроков Гуся, затолкали его в пустующий кабинет физики (от Сыроеги подальше) и сказали:
— Макар, выручай! У нас, кажется, это… твой план сработал!
— Да, мы вчера с Майкой оба гуляли! В кино ходили, и в парк, а потом ещё в мороженицу зашли и до дома её проводили, вот!
— Да? — осторожно поинтересовался Гусев. — А в чём прикол-то? Вы ж её и до этого поодиночке «гуляли». Шо изменилось-то?
— Не… ну… вчера по-другому всё было! Скажи, Вовка?
— Да! — с чувством выдохнул Корольков. — Майя такая довольная была… И счастливая! Сама шутила с нами, улыбалась всё время, кокетничала и даже это… — Вовка от переживаний растерял весь свой богатый словарный запас и покраснел до кончиков ушей — видать что-то и впрямь необычное случилось.
— Гусь, представляешь, она нам позволила себя обнимать! — пришёл на помощь товарищу Витёк. — Вдвоём! Я её даже за попу потрогал!.. — сказал он с придыханием, посмотрел на всё ещё малинового друга и добавил: — И он тоже!.. Мы вместе…
— Ну поздравляю! — искренне порадовался успехам товарищей Макар. — Я ж Ховорил! Тока… в чём помоХать-то вам теперь надо?
— Так это… — стал объяснять Витёк, — мы с ней сегодня вечером опять встречаемся…
— У меня дома, — сказал обретший наконец дар речи Вовка. — Родители сегодня сразу после работы в гости идут, их допоздна не будет.
Гусев от таких новостей только присвистнул.
— Вот это да-а!
— Ага, — подтвердил Витёк. — Я у Эла под это дело даже бутылку Хванчкары одолжил, не сказал, правда, для кого. Так что всё путём у нас, только…
— Что «только»? — насторожился Макар. — Резинки нужны?
— Ну, и это тоже, на всякий случай, — теперь уже и Смирнов залился свекольным румянцем.
— Не вопрос! — Гусев порылся в своей сумке и выгреб оттуда горсть импортных презервативов, которые втихаря от Серёжи он приобретал у его же отца, высыпал их на парту, на глаз поделил кучку пополам и часть убрал обратно. — Должно хватить. Если останутся — ваши будут.
— Ух ты!.. — опять одновременно выдохнули приятели и стали чуть ли не с благоговейным трепетом рассматривать блестящие ребристые квадратики.
— Как пользоваться, знаете? — Макар понял их охи и ахи по-своему.
— Ну… так… теоретически, — не отрывая глаз от невиданной доселе штуки, сказал Витёк. — Смотри, Вов, ribbed написано, ребристые значит, — с нескрываемым восторгом прошептал он Вовке, отдал ему квадратик, а сам взял другой. — И с пупырышками даже есть! Во буржуи дают! Не то что у нас в аптеке… Интересно, как оно, приятно? — продолжил изливать вслух свои восторги Витёк.
— Да я бы не сказал, что особо чувствуется, — по простоте душевной высказался Гусев, поймал на себе недоуменные взгляды друзей и чуть за голову не схватился — это ж надо так оплошать! — Девчонки Ховорят, им без разницы… я хотел сказать…
— А-а… — сказал Смирнов. Затем замолчал ненадолго, набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — Макар, объясни нам, как целоваться надо!
— Чего?.. — вот тут пришла очередь Макара ошалело хлопать глазами. — Таки вы шо… ни разу? Оба?..
— Нет, — старательно замотали головами Витя с Вовой. — У нас девчонок никогда не было.
— Майя опытная, — вздохнул Вовка. — Не хочется перед ней в грязь лицом ударить.
— Дела-а… — протянул Макар и вдруг резко замолчал. — Вам никак нельзя сплоховать, — продолжил он уже деловым тоном. — Первое впечатление испортите. Витёк прав, таким вещам заранее учиться надо.
«Чем чёрт не шутит?!» — усмехнулся про себя Гусев, подмигнул ребятам и пошёл закрывать дверь класса на швабру. Настроение после выписки у него было тоскливое, так почему бы не устроить себе маленькое невинное развлечение?
— Расскажи нам, — с трудом преодолевая смущение, попросил Вовка. — Нам до вечера всё усвоить надо.
— Не боись, усвоите, если стараться будете, — провёл ему рукой по груди Макар и улыбнулся. И уже через секунду снова принял серьёзный вид. — Только объяснять тут совершенно бесполезно — пустая трата времени выйдет.
— А как же? — удивился Витёк.
— Нужна практика, — как ни в чём не бывало продолжал Гусев, с видом профессора расхаживая вдоль доски. — Некоторые, конечно, тренируются на помидорах и яблоках, но это не правильно. Почему? — он резко замер и обратился с вопросом к Королькову.
— Потому что… Потому что фрукты и овощи не имеют ротового аппарата! — словно на уроке ответил Вова.
— Молодец, Корольков, садись, пять! — похвалил его Макар. — А зачем для тренировки нужен второй ротовой аппарат? — на этот раз вопрос был задан Витьку.
— Э… Ну, чтобы, ну… — замялся Смирнов. — Чтобы он мог двигаться, да! — сообразил он наконец.
— Да, именно, — положил ему руку на плечо Макар. — Правильно мыслишь. Потому что поцелуй — это прежде всего что?
— Динамика! — Вовка даже руку поднял, когда сказал это.
— Поцелуй, Вова, — Макар оставил Витька и подошёл к парте, за которой сидел Корольков. Опёрся о неё и вкрадчиво сказал: — Это прежде всего способ взаимодействия с другим человеком. Ты должен чувствовать того, кого целуешь. Его настроение, его желание, понимать что говорит его тело, чего он ждёт от тебя.
— Это сложно… — грустно заметил с соседней парты Витёк.
— Это просто, — тут же возразил ему Гусев. — Не дрейфь, попробуй и ты сам всё узнаешь.
— Так с кем же пробовать-то? — не понял Смирнов.
— Вот с Вовой и попробуй, — как само собой разумеющееся сообщил Макар.
— Да но… он же парень… — растерялся Витя.
— Витя, — снисходительно посмотрел на него Макар. — Какая разница? Рты у мальчиков и девочек абсолютно одинаковые. И предназначены для одних и тех же вещей. Поцелуй его, — он взял за руку малость обалдевшего от такого поворота событий Королькова и вывел его к доске. — Давай, иди сюда, — Макар поманил пальцем Витька.