В результате Витёк с Вовкой оказались вдвоём у доски, а Макар занял место в «зрительном зале», усевшись на край первой парты.
— Ну, вперёд, хлопцы! Чего ждём? — хлопнул в ладоши Макар, подбадривая друзей. — Время идёт, а вам сегодня кровь из носу надо Светлову поразить! Давайте, подходите ближе друг к другу, не стесняйтесь!..
Вова с Витей остановились где-то на расстоянии двадцати сантиметров друг от друга, слегка наклонились, вытянув шеи и губы, неловко столкнулись носами, чмокнулись, едва коснувшись губами, и тут же отпрянули друг от друга, словно их током дёрнуло.
— Э-э! Так дело не пойдёт! — махнул рукой Макар. — Если Майка этот детский сад увидит, сбежит — не доХоните… Встаньте вплотную, шоб животы касались. Так… Хорошо. Теперь обнимитесь. Блин, не так, по — настоящему! — раздавал указания Гусев. — Руки на талию ему положи. Вов, ну, представь, что Витя — это Майя и обними её уже нормально!
Ребята у доски пытались сделать так как, как велел им старший и более опытный товарищ, но получалась какая-то путаница: руки оказывались не там, ноги тоже, Витёк ругался, что Вовке зря пятёрки по биологии ставят: он талию от жопы отличить не может; Вовка жаловался на Витька, который специально его обслюнявил, и всё в таком же роде. А под конец Смирнов вообще заявил:
— Не хочу я Майку для него изображать, пусть Корольков сам ей будет. Для меня. Тогда сразу получится!
— С чего это я — Майка? С того, что ниже ростом, что ли? Это несправедливо, это дискриминация человека по физическим параметрам! — тут же возмутился Вовка и отодвинулся от Витька.
— Так, стоп! — ещё раз хлопнул в ладоши Гусев. — Шоб никому обидно не было, сегодня Майкой буду я. Мне не западло.
И, пока никто из друзей не начал с ним препираться, скомандовал:
— Витя, сюда!
Витёк подошёл к сидящему на парте Макару.
— Ближе, ближе, — Гусев взял его за руку, развёл пошире ноги и притянул приятеля совсем близко, обхватив согнутыми коленями его бёдра. — Видишь, я даже ниже тебя сейчас, — сказал он тихо и посмотрел Витьку прямо в глаза.
И сразу же, не говоря больше ни слова, обнял его одной рукой за талию, другой обхватил Витькин затылок и начал целовать. Горячо и жадно, а потом нежно и осторожно и снова глубоко и чувственно. Вите ничего другого не оставалось, кроме как пытаться подстроиться под чужие движения, раскрывать широко рот, плавно двигая челюстью и наклоняя в нужную сторону голову, пропускать внутрь язык партнёра, самому ласкать его своим языком, позволять поочередно засасывать свои губы, повторять то же с губами Макара, пока Макар сам не отстранил его от себя.
Гусев удерживал его за плечи на расстоянии вытянутых рук, как заворожённый смотрел на совершенно пьяного, еле дышащего Смирнова, расхристаного и растрёпаного, пожирающего его мутным взглядом, больше похожего на одержимого похотью зомби, чем на школьника после своего первого поцелуя, и понимал, что и сам сейчас выглядит не лучше. А дальше Смирнов сделал то, чего Макар от него не ожидал — несильным, но резким ударом сбросил с себя удерживающие его руки и что есть силы снова прижался к Макару. Так же, как его «учитель» до этого, обхватил за талию, запустил пальцы в волосы, но потом внезапно сжал их в кулак и потянул вниз, заставляя открыться беззащитное горло.
Повинуясь инстинкту, почуяв готовую подставиться «жертву», Смирнов вёл в этой схватке — до боли впивался в губы Макара, лез под его рубашку, ставил засосы на шее, пускал в ход зубы, вжимался пахом его пах и буквально дурел от открывшихся ему новых ощущений.
Макар чувствовал, что игра выходит из-под контроля — он сам мнёт Витькину задницу, вжимает его себя, вылизывает ему шею, глухо стонет, когда тот пытается «трахать» его через школьные брюки. Ещё немного, и он просто будет сосать у него прямо тут, в классе, или подставит зад, и всё это на глазах у Вовки… У Вовки! Точно! Мысль о Королькове, который тут, рядом, стоит и наблюдает всё это непотребство и уже наверняка записал их с Витьком в конченные пидарасы (причем Витька явно напрасно), оказалась для Макара спасительной.
— Всё, стоп, Витёк, харэ! Остынь, перерыв у нас, — Макар с силой отлепил от себя Смирнова и слез с парты. — Ты молодец, всё усвоил, Светлова сегодня кончит под тобой, даже трусы снять не успеет, — он усадил еле держащегося на ногах товарища за соседнюю парту и посмотрел на Вову.
Корольков так и стоял всё это время у доски, словно каменное изваяние. То, что он не памятник, а живой человек, можно было понять лишь по ровному малиновому цвету его лица, учащённому дыханию и неотрывно следящим за Макаром огромным глазам.
— Не стой, как столб, Вова, твоя очередь урок отвечать, — улыбнулся приятелю Макар и уселся на ближайший стул — как раз не место учителя.
Вова отмер, подошёл к Макару и сразу сел к нему верхом на колени и обнял за шею. Не даром он был самым способным учеником в классе — соображал Корольков всегда быстро и в нужном направлении. А ещё, как понял Макар уже через пару минут, у Вовки был врождённый талант к поцелуям. Его, как, собственно, и Витька учить было не нужно, нужно было всего лишь дать им возможность раскрыться, почувствовать страсть, показать, что им позволено всё и по-всякому. Вовка целовался нежно и бережно, но пресекал малейшие попытки Макара взять инициативу на себя. Придерживал рукой его челюсть, мягко ласкал кожу головы и едва заметно елозил задницей, но так что каждый раз чувствительно задевал гусевский член. Причем, судя по всему искренне этого не замечал.
— Вова, — в итоге взмолился Макар, — ты хочешь, чтобы я так кончил?..
Вовка оторвался наконец от его лица, отрицательно замотал головой, но даже и попытки слезть с Гуся не сделал. Впрочем, и Макар вместо того, чтобы ссадить его с себя, только больше вжимался в его промежность, стискивал Вовкину задницу и легонько покачивал бёдрами — он действительно был на грани.
— Вов, потренируешься со мной, — на Вовкино плечо легла Витина ладонь. — Давай, вставай, с ним опасно долго тискаться — совсем опидарасишься, — Смирнов сказал это в шутку, даже улыбнулся весело, но когда он глянул на Макара — у того холодок по коже прошёл, до того тяжёлым и недобрым был этот взгляд.
Мигом спавшее возбуждение вернуло Макару трезвость мысли: он встал, аккуратно поставив всё ещё малость хмельного Вовку на пол, взял свою сумку и сказал приятелям:
— Всё, голубки, теперь вы всё знаете, всё умеете, бояться на свиданке вам нечего. Тренируйтесь дальше, а я пошёл. Ну… и не увлекайтесь там — вам ещё Майку сегодня ублажать. Покедова! — широко улыбнулся товарищам Гусев и отчалил.
Однако, едва выйдя за дверь, всё, что Макар смог сделать дальше — это прислониться к стенке и медленно сползти по ней вниз. Ноги дрожали, руки тоже, лицо горело… от стыда. Макар перевёл дыхание, усилием воли заставил себя встать и пошёл в ближайший туалет: сунул голову под кран с холодной водой, отряхнулся и посмотрел в зеркало — спалился или не спалился? «Спалился однозначно!» — ответил себе Макар и чуть не взвыл от досады — ну это ж надо было так по-глупому попасться! Он же всего лишь хотел посмотреть-поржать, как Вовка с Витьком целоваться будут, а итоге чуть не трахнулся с обоими!.. Немного успокаивало только то, что эти два кадра и сами хороши были — один его чуть не изнасиловал прямо на парте, а другой готов был сам на его члене прыгать. «Спермотоксикоз, бляха-муха… Ещё немного и на парней в школе кидаться начну, — посетовал про себя Макар. — Такое дрочкой не лечится, только еблей… по самые помидоры», — пришёл он к логичному выводу и решил сегодня же отправиться на плешку.