— Ой, спасибо, ой выручил! — стал благодарить Макара осчастливленный им алкаш, тут же грязной рукой вскрыл одну пачку и принялся пожирать её содержимое. — От голодной смерти, моно скать, спас! — чавкнул довольный сосед, хрюкнул Макару на прощание и пошёл домой.
Идти с ним вместе Макар не хотел, задержался на пару минут у помойки и только потом двинулся к дому. «Вот ведь как оно бывает, — вздохнул Гусев. — Хотел помочь Митеньке, а в результате накормил этого хмыря… Ну и ладно, пусть хоть кому-то лучше стало». Макар открыл дверь своего подъезда, обернулся напоследок на неприветливую ночную улицу и остановился: невдалеке, на качелях детской площадки, сидел белобрысый мальчик лет пятнадцати и ел печенье.
— Митя!.. — тихо позвал его Макар.
Митя его услышал, поднял голову и улыбнулся. Потом приветливо помахал рукой, и Макар ему тоже помахал в ответ. Дальше Гусев искушать судьбу не стал, вошёл внутрь, но на лифте не поехал, поднялся пешком. По дороге ещё несколько раз глянул в лестничное окно, но во дворе никого уже не увидел, только на детской площадке слегка покачивались пустые качели.
***
— Где ты, вообще, шляешься, Гусь? — зевнула телефонная трубка. — Двенадцатый час уже. — Мама твоя сказала, ты с какими-то друзьями встречаться пошёл. Вот нахрена, а? Не мог сначала ко мне зайти?
— Сырое-ежкин!.. — расплылся в счастливой улыбке Макар: хоть что-то сегодня произошло с ним безоговорочно хорошее — Серёжа, вот, позвонил!
— Я знаю, что я Сыроежкин. Гусев, — насупилась трубка. — У тебя освобождение от спорта последнюю неделю, потом фиг после уроков выловишь… А ты пропадаешь неизвестно где.
— Ну… Хулял я. Ты ж всё равно дни напролёт со Светловой зависаешь, — попытался неумело оправдаться Гусев.
— А вот сегодня как раз и не зависал. Майка сказала, у неё дела какие-то образовались до вечера, так я — сразу к тебе, а у тебя дома никого. Потом уж твоя мать пришла и сказала, что ты гулять намылился.
— Дела у Майки, Ховоришь… — повторил Макар и улыбнулся ещё шире: интересно, как там свидание у Королькова и Смирнова с ней прошло?
— Да причём тут она, Гусь? Я говорю, с тобой потусить хотел… — вздохнул Серёжа на том конце провода. — И что это у тебя за друзья такие, про которых я не знаю? С хоккея что ли кто-то?
— С хоккея, да, — поморщился Макар. Развивать эту тему ему не хотелось совершенно, как и вспоминать сегодняшние похождения с этими «друзьями». Проще соврать и не вдаваться в подробности. — Давай завтра с тобой после школы встретимся? И послезавтра тоже можно, а? Я до конца недели свободен.
— Завтра я не могу, завтра Майка опять за мной увяжется, обидится, если я без неё куда-нибудь пойду, — немного расстроился Сыроежкин. — А хочешь, мы вдвоём к тебе зайдём? Посидим, как раньше? Я у бати бутылку Алазани видел, он не против будет…
— Не, Серёж, раз так — не надо завтра, — прервал его Макар. — Ну чего я вам мешать буду? Не пришей кобыле хвост. Да и пить я сейчас не хочу — мне форму восстанавливать нужно. Давай потом, когда один сможешь…
На этом пришлось Макару с Серёжей распрощаться — выслушивать, что зря он так: Майка на самом деле классная девчонка и им совсем не помешает, и вообще, Гусь ей тоже нравится, а втроём веселее, было выше его сил. Серёга вечно на все лады расхваливал свою подругу, хотя и со стороны было видно, что он от неё просто устал. Зачем он это делал, Макар понять не мог. Порой, ему даже казалось, что Сыроежкин действительно любит свою девушку, а его особенное отношение к самому Гусеву — не более, чем плод больного воображения: Серёжа просто очень хороший друг, а глупый Гусь навыдумывал себе чёрт знает что.
Чтобы как-то покончить с этой неопределенностью, Макар решил придерживаться правила — хочет Серёга проводить с ним время, пусть избавляется от своей девки. Хотя бы на несколько часов. Не сможет? Значит, не очень-то и хотел.
А сам он, пока тепло, будет свободное время проводить на плешке — всё равно зима уже не за горами, и это удовольствие скоро закончится, а так хоть мысли ненужные в голову лезть не будут.
========== 23. Катерина ==========
Майка явилась в школу, сияющая, как медный таз. Тазик, если учитывать её некрупные габариты. Впорхнула, словно птичка, под ручку с Серёжей, проводила его до посадочного места и прямо-таки расплылась в обворожительной улыбке. Сыроежкин решил, конечно, что это она ему улыбается, но сидящий сзади Гусев сразу просёк — радостно скалилась Светлова вовсе не этому наивному дурачку, а его соседу Витьку и гусевскому соседу Вовке. Оба приятеля тоже с утра походили на начищенную медную посуду. Макар у них даже спрашивать не стал: «Как оно, свидание-то прошло?» — и так по их довольным рожам всё понятно было. Да и напоминать про вчерашнюю тренировочку в кабинете физики тоже лишний раз не хотелось.
К выходным Макар и вовсе успокоился: ни Витёк, ни Вовка больше ни разу про те их маленькие шалости не вспомнили, с ним общались как ни в чём не бывало, а Вовка даже как-то обмолвился, что Майка — огонь, и что он ещё больше в неё влюбился. Да ещё и Сыроега в воскресенье заявился к Макару домой, один (!), сказал, что погода плохая, Майка в какие-то там гости намылилась (ну, Макар примерно догадался в какие), и поэтому он будет весь день сидеть у Гуся, на пару с ним дурака валять и ничего не делать. Макар на радостях забил большой болт на свой запланированный поход на плешку и чуть Сыроегу не затискал от счастья. А если б не родители за стенкой, то, может, и затискал бы. Раз тот не против.
В понедельник Гусев понял, что рано радовался. Придя утром в класс, Макар, как обычно, поприветствовал приятелей, выложил на парту вещи, махнул издали припозднившемуся Сыроеге с Майкой, показательно проигнорировал Эла, который не иначе как дыру в нём своим взглядом решил проделать, и в первый момент даже не понял, что ему задали вопрос. Так и улыбался, как блаженный, вспоминая, как хорошо он провёл выходные. И тут улыбаться резко расхотелось. Потому что сидящий впереди Витёк, повернулся к нему, подманил к себе поближе и, так чтоб никто другой не слышал, на ухо шепнул:
— Слышь, Гусь, а ты не мог бы ещё… ну, помочь мне? Как в тот раз нам с Вовкой, помнишь?
— Чего-о? — обалдело уставился на него Макар. — Я не понял — это шо счас было?
— Помоги, говорю! — занервничал Витёк. — Один раз, ну? Пожалуйста! Мне потренироваться надо… А то я, ну… На Вовкином фоне не очень.
— С Вовкой тренируйся, — резко отшил его Гусев. — Или с Ма… — тут он вынужден был замолчать, потому что пришёл Серёжа, а при нём вспоминать Светлову по понятным причинам не хотелось.
— Сегодня после уроков, там же, в физике, не опаздывай! — обдал его напоследок горячим дыханием Витёк и, словно ничего не произошло, повернулся к себе и стал болтать с Сыроежкиным.
— Чего он от тебя хотел? — уже после начала урока спросил у Макара Корольков, сам при этом с опаской косясь на Смирнова.
— Да так, поХоворить… — неуверенно ответил Гусев, будто и сам не мог понять что же именно понадобилось от него Витьку. — А как там у вас с этой вашей? — решился он всё же напрямую спросить про Светлову.
— Да хорошо всё, — довольно улыбнулся Вовка. — С Витьком вообще здорово оказалось, я к нему не ревную даже. Главное только спиной не поворачиваться! — хихикнул вдруг Корольков и покраснел.
Макар для виду хмыкнул, типа «очень смешно, Вова», а сам задумался: идти сегодня «разговаривать» с Витьком точно не стоило — кто знает, не выйдет ли в итоге ему это всё боком? Витёк, конечно, не Громов, хотя… Если подумать, Эл с виду тоже милый мальчик, весь из себя правильный… А какой сукой в итоге оказался!
В результате, весь день вплоть до окончания шестого урока Гусев только и делал, что вместо того чтобы слушать учителей и работать в классе, придумывал для себя тысячу и одну важную причину, почему же он сегодня ни на какую встречу со Смирновым не пойдёт. А когда прозвенел звонок на седьмой урок, Макар открыл дверь кабинета физики.