Естественно, Эл его не ударил. И не потому что боялся, что в таком случае более сильный Гусев изобьёт уже его самого. Всё было гораздо проще — он тупо не смог поднять руку на любимого человека. Не смог физически, словно Макара ограждала какая-то невидимая стена и не оставляла шанса причинить сколь-нибудь значительный вред. И Эл выместил свою злость на Витьке, хорошо остановился вовремя — в драке Смирнов ему не соперник.
И вот теперь это. Серёжа попросил после тренировки зайти к нему, с ночёвкой. За жизнь поговорить… Уже перед сном, когда брат пошёл умываться и чистить зубы, Эл от нечего делать решил навести порядок на его письменном столе, где царил перманентный бардак, и убрать хотя бы старые тетрадки, чтоб не мешались, и… в дальнем углу одного из ящиков, под стопкой справочников и пособий, наткнулся на снимок. В общем-то, он даже не удивился — видать, любовь к подобным «реликвиям» у них обоих на генетическом уровне. Единственное, Эл предпочитал фотографировать сам, а не воровать чужие работы. Рыться в Сережиных вещах ему резко расхотелось. Он отошёл от стола, с некоторой брезгливостью вытерев руки о штаны, и сел на кровать, ждать, когда освободится ванная.
Серёжа сказал это, когда они уже легли. Так буднично и просто, словно рассуждал о погоде или планах на выходные, всего лишь парой слов разбил сердце собственному брату.
— Макару нравятся парни, Эл. Теперь я в этом уверен, — Серёжа подсунул руку Элу под шею, приобнял и легонько боднул его своей головой. — Я! Ему нравлюсь.
— Ч-то?.. — севшим голосом переспросил Элек.
— Я говорю, что почти на сто процентов уверен, что нравлюсь Гусю, повторил Серёжа и расплылся в счастливой улыбке. — Знаешь, он такой же как ты, Эл. В смысле, мог бы с парнем. А может, даже больше — он ведь не замечает девчонок, ни разу ни к одной в классе не подкатил! Ты не обращал внимания?
— Нет… — с трудом ответил Эл.
— Ну, я тоже раньше сомневался, думал он влюблён в кого. Но знаешь, в последнее время мы с ним много общаемся, и он… Короче, не могу объяснить, но он, такое чувство, что меня ревнует, во! Прикинь?!
— К Майе?..
— Ага. Ну и вообще.
— И… что ты будешь делать? — у Эла внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.
— Ну-у… — Серёжа сделал загадочное лицо. — Я скажу ему, что влюблён. И что хочу, чтобы мы были вместе.
— Нет!.. — у Эла резко перехватило дыхание. — Серёжа, не делай так!..
— Почему? — не понял Сыроежкин. — Думаешь, пошлёт меня? Не, Эл, точно не пошлёт. Спорим, он только и ждёт, чтобы я сам первый шаг сделал? Гусь же, он такой… ну… стеснительный. Чего, не веришь? А я знаю! Он только вид на себя напускает, что крутой и что всех на одном месте вертел. А на самом деле Гусик у нас робкий и всего боится. Ну, не всего, конечно, а только некоторых вещей. Так-то он храбрый даже. Мне, например, рядом с ним ничего не страшно, он если что — ух! Всяким там в ухо даст, только так! Хотя я и сам могу, но всё равно.
Серёжа, наверное, ещё долго так мог сам с собой разговаривать, то нахваливая своего друга, то умиляясь его слабостям, но его прервал Эл:
— Майя, Серёжа… — Эла начало заметно потряхивать.
— Что Майя? — нисколько не смутился брат. — Я с ней расстанусь, делов-то.
— Это нехорошо, так поступать с ней, она — твоя девушка… У вас же серьёзные отношения! — попытался возразить Элек. Он чувствовал себя утопающим, пытающимся схватиться за соломинку.
— Ой, не переживай ты за неё, — отмахнулся Серёжа. — Она, вон, с Витьком крутит, и с Вовкой тоже. Думает, я не вижу. Только мне пофиг, и уже давно. Я Гуся хочу!
— Нет, Серёжа, даже не думай! — сказал Элек, в упор глядя на брата, и даже сел на постели. — Тебе нельзя с ним связываться!..
— Почему это? — Серёжа тоже сел и с вызовом посмотрел на Эла.
— Потому что ты его совсем не знаешь, он не такой, как ты о нём думаешь, — с нажимом произнёс Элек и плотно сжал челюсти. К чёрту соломинки, у него есть целый спасательный плот.
— Чего же это, интересно, я о нём не знаю, а ты знаешь? — насмешливо сказал Серёжа, а Эл с некоторым злорадством подумал, что ещё пара минут, и от этой самоуверенности у братика не останется и следа.
— Его действительно не интересуют девушки, в этом ты прав.
Эл выдержал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, и, почти не слыша собственного голоса из-за стучащего в ушах пульса, медленно произнёс:
— Он шлюха, Серёжа. Самая обыкновенная блядь. Ты действительно хочешь встречаться с человеком, которого регулярно дерут в кустах случайные мужики, и которому накончало в рот пол-Москвы?
Эл приложил руку к щеке. Даже удивительно, что никакой боли он не почувствовал, впрочем, как и эмоций. На волне адреналинового всплеска, видя как рушится его хрупкая надежда на счастье, он не чувствовал вообще ничего. Эл опять действовал, как робот (разве что память не терял), стараясь найти наиболее эффективное и наименее «дорогое» решение поставленной задачи: не допустить связь Макара со своим братом. В этом контексте пощёчина от Серёжи совершенно ничего не значила.
— Прости!.. Прости, Эл! Я не хотел, но… — схватился за голову Серёжа. — Но зачем ты так? Что он тебе сделал, что ты поливаешь его грязью?
— Я когда-нибудь врал тебе? — бесцветным голосом спросил Эл.
— Нет… — на миг растерялся Серёжа. — Но ты врёшь сейчас!
— Если бы. Впрочем, я тебя понимаю. Для меня тоже было шоком встретить Макара на Казанском вокзале, где он отсасывал какому-то мужику в общественном туалете.
Сколько раз Эл прокручивал в голове этот сценарий объяснения с братом, сколько раз просил судьбу, чтобы никогда не пришлось воплощать его в жизнь, говорить о любимом все эти ужасные вещи! Но у Эла просто не осталось выбора. Серёжа сам загнал его в угол. Значит, остаётся одно — идти до конца: слова — это всего лишь слова. Он предъявит доказательства.
— Я понял, Эл, у тебя просто обострение… этой твоей болезни… Да! Точно! — оживился вдруг Серёжа. — Ты придумал всё и сам в это поверил! Тебе надо к доктору, Элек! Он поможет… лекарства выпишет… А я, дурак, ударил тебя, прости, братишка!.. — Серёжа придвинулся ближе и обнял его, а Эл подумал, что впервые ему неприятны прикосновения родного брата.
— Что, Серёжа, — с трудом преодолев брезгливость, обратился он к Сергею. — А Денису Евгеньевичу, спортивному врачу Интеграла, если ты его помнишь, тоже к доктору надо голову лечить? И Вите Смирнову? Да?
— Причем тут… они? — не понял Серёжа, опять отстранился от брата и внимательно посмотрел ему в глаза.
— Просто… они тоже в курсе, — пожал плечами Эл. — Уж не знаю, что там именно у Макара было с Витьком, я просто стал свидетелем их разборки. Смирнов хотел, чтобы Макар ему отсосал, и упрекал его в том, что тот вечно ходит с полной сумкой гандонов и даёт всем подряд.
— Нет, Эл… — замотал головой Серёжа. — Это просто бред какой-то, ты не так понял… нет…
— А вот с Денисом Евгеньевичем они долго трахались, кажется, он его первым любовником был, — не обращая внимания на слова брата, продолжил Эл. — Это я видел сам… Ну, почти видел. Застал их в лагере в медкабинете. Зашёл бы на пару минут позже, они б уже вовсю… А так только тискались полуголые.